Интересно, за Чемберленом тоже будут ходить по пятам?

Я глажу мягкую шерстку под подбородком, и кот мурлычет, приоткрывает глаза до щелочек, потом снова закрывает.

— Не хочешь прогуляться? — говорю я, и он открывает глаза пошире. Я удерживаю его взгляд и проникаю в его сознание. Ощущения другие, не те, что тогда, когда я смотрела глазами пауков, мышей или птиц. Я как будто имею дело с человеком, хотя Чемберлен — всего лишь кот.

Он сердится, словно знает, о чем я только что подумала.

«Самый бесподобный, прекрасный, умный, потрясающий кот на свете. Что делает тебя на несколько ступеней выше среднестатистической человеческой особи».

Он согласен.

Я мысленно рисую, куда бы хотела его отправить — сначала за дверь, потом за пределы общины. Дальше и дальше. И наконец показываю ему Келли — ту, кого ищу.

Он зевает, потягивается всем телом, как умеют только кошки, садится и смотрит на меня, как будто обдумывает мое предложение.

«Пожалуйста?»

Он идет.

Я сворачиваюсь «калачиком» на теплом месте, где только что спал Чемберлен, и сохраняю легкий контакт с его мозгом — смотрю его глазами. Он выпрыгивает через кухонное окно, и картинка накреняется, потом вновь выравнивается, когда он вышагивает по тропе.

Я никогда раньше этого не пробовала: не просила никого пойти туда, куда я хочу, тем более кота, и мне не очень-то верится, что это работает.

Что-то шевелится в траве, и кот останавливается, весь подбирается, затем прыгает вперед… но промахивается. Бабочка вспархивает с цветка и улетает прочь.

Чемберлен запрыгивает на крышу дома на краю общины, останавливается умыть мордочку, потому что уход за собой — это важно. Сквозь деревья, далеко внизу, его острый глаз улавливает какое-то движение. Люди?

«Разведай, Чемберлен».

Кот спрыгивает на землю и идет через лесок, по которому проложены чуть заметные тропинки. Он следует по ним, принюхивается, и его нос говорит мне, что чует мясо. Он ускоряет шаг. Вегетарианская кошачья еда не слишком его впечатляет.

На поляне несколько домов-фургонов и навесы, сделанные из палок и брезента. Посредине что-то вроде жаровни или, по крайней мере, костер с вертелом над ним. Для такого маленького убежища людей, пожалуй, многовато. В дождь, когда не выйти, они, должно быть, спят друг на друге. Не все выглядят чистыми или сытыми, слышны голоса, шум ссоры. Вся сцена хаотичная, почти полная противоположность спокойному порядку наверху.

— Котик! — Какой-то малыш видит Чемберлена, радостно улыбается и показывает пальцем, а потом тянется к нему, но мой посланец заметил ту, что, похоже, заведует стряпней. Он подбегает к ней и трется о ноги женщины.

Похоже, нюх на любителей кошек у него есть: она наклоняется и гладит его.

— О, да это тот самый котище, что приехал с его дочкой. Должно быть, умирает с голоду, бедняжка. Не волнуйся, мы поймали тут чудных жирных кроликов — не тобой поделимся.

Итак, хотя я почти не видела этих людей, они знают, кто я, и что это мой кот.

Чемберлен раздражен.

«Прости, не имела в виду, что ты принадлежишь мне, ничего такого».

Вскоре он уже пирует остатками кролика. Надо признать, даже они могут показаться деликатесом после того, как несколько недель просидел на бобах. В прямом смысле.

С набитым брюхом неплохо бы вздремнуть на солнышке, но я убеждаю его еще немного оглядеться. Он идет дальше по тропе, находит еще один импровизированный лагерь, еще людей, попутно собирает похлопыванья и поглаживания то там, то тут, и обходит стороной тех, кто, на его взгляд, может оказаться не слишком дружелюбным.

В этих лесных лагерях живет так много людей. Как они могут быть уверены, что никто из них не инфицирован? Если разразится эпидемия, она может уничтожить общину.

Нигде ни малейших признаков Келли, хотя трудно представить, чтобы Ксандер позволил своей дочери жить здесь.

Где же она?

Стук в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности, теряю связь с Чемберленом и возвращаюсь в себя на кровати. Встаю и иду к двери.

Это Ксандер.

Я вижу лицо в окне, оно смотрит на меня. Какой-то ребенок из лагеря внизу — худенькая, серьезная мордашка, грязная одежда. Поняв, что я заметила его, он порывается убежать.

— Не уходи, тебе нечего бояться, — кричу я и улыбаюсь, а в голове уже формируется идея. Септа еще не восстановила контакт, но я по-прежнему не вижу двери… может, он может помочь?