— О, Дениска. — Даша обрадовалась и обняла его. — Да, мы все еще вместе. И даже больше вместе, чем тогда.

— Беременны? — Предположил Денис.

— Нет, просто столько всего пережили, что спаялись в одно целое.

Илья подошел и бросил на землю два вещмешка и оружие.

— Давайте денек почилим, чтобы ноги отдохнули. — Он окинул усталым взглядом отряд бойцов из Оренбурга и наткнулся на Дениса. — Денис?

— Илюха.

Они обнялись, как закадычные друзья, хотя были всего лишь приятелями. Любой знакомый человек после катастрофы становился чуть ли не родным. Илья поблагодарил всех за то, что они не поленились встретить их. Владимир Ильич тем временем общался с Ковалем в стороне ото всех.

— Как обратная дорога? — Спросила Даша у Дениса.

— Нормальная. Половину пути вообще пойдем по «Кирилловой» дороге. Это как днем по Советской гулять в прежние времена, совершено безопасно.

Он рассказал историю появления этого названия, про старца Кирилла, несшего в город кошек в тяжелом деревянном ящике. Про то, как потом он с друзьями из общины наводили на ней порядок и учили людей заново строить нормальные отношения.

— А мы ведь ничего полезного не сделали. — Признался Илья. — Мы жили как одноклеточные, только реагировали на раздражители.

— Потому что мы были не дома. — Заступилась за себя Даша. — А теперь у нас есть тыл, и мы будем строить планы, как сделать жизнь вокруг приятнее во всех смыслах.

Обратная дорога заняла долгих полмесяца. Помешали дожди, длившиеся три дня и создавшие бурные потоки, преграждающие путь. Затем на границе с Оренбургской областью на них нарвался отряд вооруженных людей. Не разобравшись, его бойцы открыли огонь и, понеся потери, сбежали. Убитых досмотрели, забрав с них то, что могло пригодиться. А самих похоронили, оставив холмик, в который воткнули самодельный, грубо сделанный тесак. После инцидента, впереди шла дозорная пара, но больше до самой «Кирилловой» дороги, начинающейся теперь от райцентра Новосергиевки, никто не встретился.

Изменения родного города потрясли Илью с Дашей. Фактически никакого города больше не было, только развалины и огромный разлом, упирающийся одной стороной в огромное озеро, а другой в пойму Сакмары, превратившейся в огромную реку. Попасть в город с западной и южной стороны можно было только на водном транспорте. Илья с Дашей попросили отца повидаться с семьей Ильи, а уж потом ехать в восточную часть города, где он командовал своей многочисленной общиной.

Родители знали, что Илья жив после запроса из Энгельса, но встреча все равно прошла так, будто это было неожиданностью. Страх ошибки всегда присутствовал. Людей поддерживала вера в чудо и потому многие боялись знать правду, чтобы не сломаться. Потом, присоединившиеся родители и брат пошли в общину Дашиных родителей, как будто на запой. Свадьбу сыграли скромную буквально на следующий день. Детям было с чем сравнить состояние городских общин, и они заметили общее сходство во всех, народ много работал, чтобы создать вокруг себя тот мир, который они потеряли. Поднимались дома, зелени сады и парки, создавались предприятия. Очевиднее становилось всем, что прежняя прошивка сознания, подразумевающая более потребительское отношение ко всему, деструктивный индивидуализм, заменяется на коллективную, взаимовыгодную, несущую понимание, когда хорошо всем, то и хорошо каждому в отдельности. Люди старой формации, не способные измениться, отторгались обществом, вызывали отвращение, как больные проказой. Но их оставалось все меньше и меньше, а общество становилось все здоровее и здоровее.

Вероятно, этот процесс был конечен, и где-то далеко впереди человечество все равно пришло бы к тому же результату, очарованию саморазрушением, но любому человеку, живущему во все эпохи, всегда важнее собственная дорога жизни, которую он должен пройти достойно.