Один из потоков моего разума просмотрел всю жизнь этого товарища. В общем-то, понятно, почему и как его волю смогли подточить тени. Он всегда считал, что достоин большего. А его раз за разом просто считали недостаточно умелым, знающим, надежным и так далее. В воспоминаниях этого мага и старый мольфар есть. Это же его учитель, вообще-то, был. И старикан старался ученичка продвинуть внутри сообщества всю дорогу. Правда, сам ученик считал, что учитель недостаточно старается.

Парень с детства хотел встать на первые роли в организации этих не совсем магов. Но это изначально была та еще цель — у этих магов считается, что каждый из них равен остальным. Никакого особого карьерного роста нет — только за счёт уважения, или так сказать, по выслуге лет.

И для данного товарища это оказалось очень неприятным. Очень хотелось изменить структуру, встать во главе — и вот эта вот вся карьерная чехарда. У него даже получилось. Учитель все же имел вес. Вот он и стал рядом с Йованом отрядным магом. И при прочих равных, если бы не мы или не его собственное желание стать таким небольшим богом, вполне мог бы сейчас стать серым таким кардиналом во главе большого партизанского движения.

Но хотелось товарищу более реальной практической власти — и чтобы не когда-нибудь потом, а прямо сейчас.

Вот примерно на этой слабости, тени его прекрасно поймали. Маска-то его, она лучше его самого про него все знает.

Вот только большая часть техник этих магов для меня оказывается почти бесполезной. Несколько фокусов, конечно же, забираю. Ничего подобного не видел, но в принципе, интерес представляет всё-таки больше академический, чем практический.

Это оказывается вторым разочарованием.

Банально просто потому, что-либо у меня техники уже лучше, либо использование их ментальных практик может откатить мой прогресс. Этим рисковать точно не буду.

Пара часов пролетает как один миг. Книгу я действительно зря забросил. Правда, с новыми знаниями да с новой скоростью обработки быстро нагоняю все заброшенное. Почти перехожу на следующий слой этого дневника за эти пару часов.

В каюту аккуратно заглядывает Обломов:

— Макс, ты просил тебя побеспокоить…

Отвлекаюсь, киваю:

— Отлично. Приближаемся к конечной точке маршрута или только к самому перевалу? — прислушиваюсь к себе. — А, хотя нет, я уже понимаю. Спасибо!

Обращаюсь к себе и понимаю, что до моих големов, оставленных как подарок османам, в принципе, осталось как раз километров сорок-пятьдесят. Неспешным ходом — четверть часа.

— Спасибо! — повторяю. — Подлетаем к форту турок и зависаем над ним. Вниз не спускаемся, себя не обнаруживаем. Секунду.

Чётко понимаю, где находятся сороконожки и где находится мой подарок форту османов. Своё развитие этот голем тоже завершает за прошедшие пару дней. Всё-таки накопитель крепостного типа — это очень серьезно.

Осознаю сороконожек — те оторвались на тропах турок совершенно замечательно. Фактически сейчас сообщение между фортом и основными силами осман полностью парализовано — в некоторых местах перевала можно пройти либо через крепость Огинских, либо по козьим тропам по одному — а там как раз мои тварюшки смогли перерезать все сообщения. А после пропажи целого отряда с магами остальные джадугеры выходить из форта так и опасаются. И за последние полнедели никакого приемлемого решения они родить не смогли. А теперь поздно.

Что ж, мы приходим к перевалу в час волка, когда большая часть батальона турок спит. Не спит только дежурная смена.

Причём мне они все прекрасно видны, через моего второго экспериментального голема. Этот ведь тоже времени зря не терял — он рос. Медленно. Наращивая себя в параллель с магическими охранными нитями, чтобы не бросаться в глаза. Рос медленно, но каждую секунду, и сейчас мой голем есть везде в стенах, где есть линии охраны. То есть практически в каждом помещении. Даже в туалетах.

Если бы ещё была пара дней, то он бы вообще захватил полностью весь этот форт. Но в данном случае это не очень важно. Тем более что на полторы тысячи человек сейчас бодрствует всего лишь пятьдесят — и все полностью доступны для моего голема.

— Попрошу меня сейчас не беспокоить некоторое время, — говорю Обломову. — Я быстро. Хорошо?

— Конечно, Макс, — Обломов кивает и исчезает за дверью.

Закрываю дверь, с сожалением убираю на Арену дневник. Сажусь в кресло и тянусь сознанием снова к своему созданию.