— Не сильфы. Тут другие. Можно назвать их тенями хаоса, и это действительно очень злобные существа. — С трудом отвлекаюсь. Атаки сильно ускоряются, и внимание концентрирую по краям контура. Даже иду почти автоматически.

— Я могу чем-то помочь?

— К сожалению, нет, потому что дистанционные касты здесь будут работать ещё хуже, чем там, где мы проверяли.

Это правда, потому что по мере спуска в долину поле становится всё более и более нестабильным. Это очень сильно влияет на магические конструкты.

Я уже уполовиниваю стаю. Есть подозрение, что эти существа никогда не получали такого отпора. И атака на нас является неким вызовом для них. Они всё быстрее и быстрее кружат вокруг.

Такое поведение даже на руку мне, потому что пара вовремя поставленных разрывов на пути их бешеного кружения действительно решает еще процентов на семьдесят эту проблему.

Твари буквально развеиваются, натыкаясь на границу сдвига. Буквально через пару минут больше не чувствую себя, как будто занимаюсь разгрузкой вагонов, стоя на роликовых коньках.

После потери трех четвертей своей стаи существа словно бы разлетаются в разные стороны. Потом собираются, идут в атаку, теряют об молнии еще часть существ и исчезают уже совсем.

А мы приближаемся ко входу в долину.

Мы словно бы пересекаем какую-то невидимую черту. И за ней мы тут же слышим ржание лошадей, веселый смех, запахи готовой выпечки — все то, что сопровождает жилой поселок.

Нас встречают вполне себе обычные бойцы, которые помогают остановиться. Довольно радушно обнимаются с нашим проводником, радуются нашему прибытию. Партизаны быстро забирают наших мулов и сноровисто начинают их расседлывать, обихаживать.

Киваю Обломову на мулов, и безопасник тут же отходит забрать сумки с деньгами и боеприпасы.

Наш проводник буквально парой слов перебрасывается с Коштевым и тут же исчезает в соседнем доме. Его заменяет новый веселый парень, который вроде бы и не прочь пообщаться с гостями. Вот только языковой барьер мешает

Коштев что-то быстро уточняет у парня, потом вроде бы настаивает на том, что бы нам выделили отдельный дом — сложно понять, о чем идет речь. Кощей и новый проводник почти сразу же переходят на быструю эмоциональную речь, и следить у меня получается только за сигнатурами. Парень настаивает, сильно удивляется, сомневается, потом словно бы машет рукой и ведёт нас к отдельному зданию.

— А что вы ему сказали? — спрашиваю Коштева.

— Попросил отдельное здание, чтобы поселиться вместе с бойцами.

— А до этого как хотели распределить? — удивляюсь.

— Командиров отдельно, бойцов отдельно, как обычно, у них.

— Да, вы правы, нам такой вариант не очень подходит, — соглашаюсь.

Тени больше нас не атакуют, более того, при входе в долину, внимание, исходящее из поля полностью, перестаю чувствовать.

Правда, опасений не отбрасываю — внутри этой долины поле бурлит, наверное, почти так же, как было в моём старом мире, и это несколько беспокоит.

Идём к дому, в котором нас размещают. Внезапно метрах в семидесяти от себя чувствую очень раздраженный, почти гневный взгляд, практически с ненавистью. Причем, судя по сигнатуре, этот человек так относится именно к нам, а не к произвольным чужакам.

Оглядываюсь. Из такого же небольшого домика, куда идём мы, выходит дядька, весь обвешанный какими-то палочками и веточками, камушками, в странной одежде и с обожжённой дудкой в руках. Ого одежда чем-то напоминает шаманскую, только подчеркнуто белого, даже снежного цвета.

Дядька смотрит на нас с неприкрытой злобой и, заметив мой взгляд, тут же отворачивается. А вот в сигнатуре я вижу лёгкое опасение, такое лёгкое удивление, опасение и в то же время действительно определённую, причём свежую ненависть.

— Это кто? — спрашиваю Коштева, кивая на странно одетого мужика.

Тот переадресовывает вопрос нашему проводнику.

Проводник сначала не понимает, потом оборачивается, видит — мужик уже почти успевает уйти в дом.

— Это наш один из наших мольфаров, — переводит Коштев.

— Это кто? — спрашиваю.

— Так это наши целители. Очень хорошие люди, — говорит проводник. — Они здесь как бы хозяева. Тут просто место их силы. Многие тут живут. Некоторые приходят. Так и этот мольфар тоже, они все вместе — хозяева. У нас они почти в каждом отряде есть.

Так называемый целитель уже уходит в дом, и проводник просто продолжает идти. Показывает на домики.

— Вот эти домики — это, в общем-то, места проживания наших целителей. Их и турки не трогают, — с явным уважением рассказывает он.