— Ладно. Давай поговорим.

Несколько минут спустя мы заняли столик в баре. Не тот большой, за котором сидели раньше с Русланом и ребятами, а поменьше, в дальнем углу помещения. Андрей снял шарф и стянул с рук перчатки, подышав на замёрзшие ладони.

— Что закажем? — с какой-то издевательской дружелюбностью поинтересовался он. — Пиво?

— Кофе, — коротко ответил я, положив правую руку на столешницу таким образом, чтобы, если потребовалось призвать заключённый в артефакт револьвер, его ствол оказался сразу же направлен на сидящего напротив брата.

Конечно же, это движение от него не укрылось, но Андрей лишь усмехнулся и ничего не сказал.

— Знаешь, я ведь правда удивился, когда узнал, что у нас с сестрой есть младший брат, — произнёс он, посмотрев на меня. — Долгое время я думал, что из Разумовских остались лишь мы с Ольгой…

— Ещё Князь, — сказал я, на что он отрицательно покачал головой.

— Нет, Александр. Он сделал свой выбор. Так что более я его частью нашей семьи не считаю.

— Ну, не буду тебя в этом переубеждать, — хмыкнул я.

Подошла милая официантка и с удивлением посмотрела на меня. А я понял, что всего час назад нас обслуживала как раз именно эта девушка.

— Можно кофе, пожалуйста, — попросил я её, нацепив на лицо довольно правдоподобную и добродушную улыбку. — Чёрный. Без сахара.

— А мне пиво, — попросил Андрей. — Тёмное…

— Возьми их стаут, — неожиданно для самого себя посоветовал я, так как тоже являлся большим поклонником тёмного и даже удивился собственным словам.

Брат же с явным пониманием кивнул.

— Да, согласен. Думаю, стаут будет в самый раз.

— Может быть, на закуску…

— Спасибо, но ничего не нужно, — сказал я. — Только напитки.

Девушка удалилась, оставив нас в относительном уединении.

— Что? — хмыкнул Андрей. — Тоже любишь тёмное пиво?

— Да.

— Надо же. — Он прищурился. — А схожих черт всё больше и больше…

— Ты был на слушании? — перебил я его.

— Да.

— Что, вот так просто?

— Да, — усмехнулся он. — Вот так просто. А что?

— Нет, просто для человека, которого сейчас, скорее всего, ищет вся империя, ты слишком…

— Спокоен? — не скрывая веселья, предложил он.

— Скорее легкомыслен, — сказал я. — Не боишься, что тебя найдут? Тут много глаз вокруг…

— Не переживай об этом. — Андрей махнул рукой с видом, будто это была какая-то несусветная и невозможная глупость. — Поверь мне. Меня смогут найти только в том случае, если я сам того захочу. Так что? Вернёмся к разговору?

— Ты так и не сказал, что тебе нужно, — напомнил ему.

— Поговорить, — пожал он плечами. — Тебе не интересно узнать своего брата?

— После того, что ты сделал с Марией? — уточнил я. — Нет, не особенно…

— Ну вот, — вздохнул он и чуть ли не глаза закатил. — Опять начинаешь. Говорю же, я их предупреждал. Они сами виноваты…

— Лаури тоже виноваты? — уточнил я, глядя на него. — Или Артур Лазарев?

— А ты считаешь, что это не так? — с явным интересом спросил Андрей, не сводя с меня взгляда синих, прямо как у меня, глаз. — Думаешь, они были невиновны?

— Думаю, что меня это мало волнует, — твёрдо ответил я. — И уж совершенно точно не собираюсь становиться убийцей…

— Ой ли, Александр, — прищурился Андрей. — Ой ли. А как же Даниил Волков? А? Или, может быть, Даумов? А его люди, а, Александр? Что скажешь про них? У них ведь тоже были свои семьи, друзья, жизни, знаешь ли. А ты их убил, потому что тебе не терпелось спасти друга. Или, может быть, те двое убийц, с которыми ты расправился? Помнишь их? Уверен, ты уже и имена их забыл…

— Если ты думаешь, что я собираюсь лить по ним крокодильи слёзы, то придумай что-то получше, — перебил я его. — Меня совесть не мучает…

— Потому что каждая из этих смертей была для тебя оправдана, так? — вместо меня закончил Андрей.

— Это так, ты хочешь сказать? — спросил я. — Смерть детей Лаури была оправдана?

— А тебя они заботят? — тут же задал он ответный вопрос. — Заметь, гибель несчастных подручных Даумова тебя не тронула… да что там! Похоже, даже смерть родного отца и его семьи тебя даже не задела, ведь так? Так почему ты переживаешь о незнакомой тебе семье двуличного британского ублюдка больше, чем о кровном отце, а, Александр?