— Хей, ты не молчишь, ты ноешь, причем каждый год! — усмехнулся Юха, ловко подцепив пару «звездочек». — Ничего, труд вон из обезьяны человека сделал, а из тебя тем более сделает.

— Да больно надо! Насмотрелся уж, — отозвался Хейкки. Сату тем временем подала Яну тарелку золотистой жирной ухи со сливками и корзинку с хлебом.

— Он еще горячий, мы недавно пекли, — похвалилась девушка. Ян откусил край хрустящей корочки и восхищенно поднял большой палец.

— К тому же, уборку давно пора домовятам сплавить, пусть приучаются, — рассудительно заметил лесовик, дожевав печенье. — Зря их тут столько бегает, что ли?

Хейкки вдруг прищурился и горделиво промолвил:

— А скоро на одного больше станет!

— Да ладно? Опять? — удивился Юха, поглядев на зардевшуюся Сату, которая лишь неловко заулыбалась и кивнула. Как показалось Яну, он явно хотел сдобрить вопрос какой-нибудь сальной шуткой, но удержался из-за мальчика. Последнему же стало тепло на душе, будто дело касалось кого-то близкого и дорогого.

— Слушайте, ну имейте совесть! — проворчал Юха. — Вы и так каждый сезон плодитесь, так для наших детей и места не останется.

— Ну кто же виноват, что у нас семя крепче! — улыбнулся Хейкки.

— Я тебе сейчас покажу! — крикнул лесовик со смехом и от души хлопнул друга по плечу. Тот не остался в долгу и дернул его за волосы, после чего следующая оплеуха полетела уже домовому в лоб.

— Так, еще подеритесь мне тут! Как дети неразумные, право слово, — прикрикнула Сату. — Яна бы хоть постыдились!

Но мальчик уже знал, что подобные стычки у молодых духов были обычной игрой и бравадой, причем девушки тоже любили потаскать друг друга за косы. Когда же парни угомонились и сели попить с Яном чаю, он не удержался и полюбопытствовал:

— И как вы умудряетесь друг друга не поранить этими когтями?

— Так нас с детства этому учат, иначе к юности все бы уже одноглазые ходили! — улыбнулся Юха. — Ясно же, что без драки мальчишки не растут, и всяко лучше учить, чем запрещать. Разве что на кулаках с ними не помахаться, а со всем остальным справляемся!

— Это же мы так, балуемся, — добавил Хейкки. — А вот если враг попадется, тут без шуток, ими и прикончить можно за милую душу. Когда я еще малый был, моя мать одной кликуше чуть пол-лица не оторвала. У хозяев младшая дочка захворала, так эта дурковатая баба начала под окнами голосить, что дитя вот-вот умрет, небеса дом покарали! Хозяйка, ясное дело, в слезы, хозяина дома нет, вот мать из клети выскочила и погнала ее вон. Лекарь потом ей лицо зашил, но шрам остался на всю оставшуюся жизнь.

— Ничего себе! — тихо сказал Ян. — А может, эта тетка была просто больная?

— Может, но это не наша забота. Больная — дома сиди, у своих духов под бочком, а другим не смей гадить. Слова иногда тоже страшную силу имеют, вот и приходится кое-кого затыкать. Если мы чуем опасность, Ян, тут не до церемоний, а свое всегда защищать надо. Ты это на всю жизнь запомни.

Юха промолчал, но по его лицу было ясно, что он разделяет мысли друга. Ян растерянно кивнул, и Сату ласково погладила его по затылку.

— Хей, не забивай ты Яну голову раньше времени, — тихо промолвила она. — Он все-таки детеныш еще, а ему и так крепко досталось.

— Я уже не детеныш, Сату, я будущий проводник, — твердо заявил Ян. — Мне папа так сказал, и Антти. А ты не грусти, тебе нельзя, потому что малышу тоже будет грустно.

— Надо же! Спасибо тебе, родной! Обещаю, что больше никто здесь грустить не станет, — улыбнулась домовинка и обняла мальчика мягкой белой рукой.

Запахнувшись в тяжелую дубленку, мужчина лет сорока крался по лесу к тропинке, которая вела к дачному поселку. Порой снег предательски скрипел под сапогами и он озирался, хотя никто не мог его видеть, кроме оседлых птиц да зайцев-беляков. Какие безумцы сейчас станут гулять в лесу вместо того, чтобы тихо дожидаться боя курантов в отапливаемой квартире?

Сам он сунулся сюда не для прогулки: в том поселке, рядом с пустующими избушками, было несколько новых и прекрасно обустроенных домов. Имея неплохой воровской стаж, мужчина выведал, что в одном из них жила весьма обеспеченная семья и хозяин на время мороза отправил жену с детьми в утепленный дом, а сам из-за работы остался в городе. Здесь наверняка было чем поживиться, а в заплечном мешке у вора имелся неплохой кусок арматуры. Пожилой охранник, хозяйка и двое ребят не казались серьезным препятствием, хотя он не очень любил «мокрые» дела и прибегал к ним только в крайнем случае.

Холод злобно кусал неприкрытое лицо, порой мужчина жалел, что вышел на дело, не дождавшись оттепели, но азарт подгонял вперед. Ветер подул сильнее, и вор решил, что тропинка уже близко.

Вдруг посреди мертвой тишины раздался треск, словно кто-то крался позади. Мужчина списал это на ветер или иллюзию, однако под ложечкой тревожно засосало. Через несколько секунд ему в спину прилетел плотно слепленный снежок — брызги угодили за шиворот, растеклись холодными ручейками и он брезгливо содрогнулся.