— Давай я понесу, — предложил Элай, но я, упрямо мотнув головой, засунула яйцо в рюкзак.

Нацепила лямки на плечи, и меня ощутимо качнуло от тяжести. Я едва успела подумать, что, быть может, разумнее принять предложение, когда снизу раздался свист.

— Бежим! — выкрикнул Элай. — Иней, Рони! Скорее!

На лицо упала густая тень, и я бросилась к краю плато.

— Пошел, пошел, пошел, — Элай подталкивал каждого вниз, а сам замыкал колонну, черные крылья развернулись у него за спиной.

Туч подхватил нас внизу и выставил щит, прикрывая от ударивших с неба когтей. Дракон взревел и взмыл выше, заложив вираж вокруг скал.

Элай уже был у второго участка. Пристегнул каждому карабин.

— Все будет хорошо, — пробормотал, быстро поцеловав меня в губы. — Не бойся. Просто скользи.

Дракон спикировал вниз, но Элай шарахнул огнем, отпугнув ящера и дав нам такое нужное время.

Трос заскользил в ладонях, обдирая кожу, а дракон-охранник взлетел, делая круг, и дикий протяжный рев разорвал тишину рассвета.

Земля ударила в ноги, и Элай, отцепив карабин, подтолкнул меня дальше. Рони, Иней, Туч — парни спрыгивали, бежали вперед. Ладони, ободранные тросом, горели, сердце выскакивало из груди, а по спине била тяжесть драконьего яйца. Еще одно плато, после пологий спуск.

— Драконы обладают весьма развитым речевым аппаратом, — сбивчиво бормотал Рони, спускаясь следом. — Ученые выделяют более ста осмысленных звуковых форм.

Рев повторился, и я понимала без ученого переводчика: дракон зовет стаю, они возвращаются к скалам, и если нас догонят…

— Выйдешь за меня? — спросил Элай, поймав меня внизу и удержав от падения.

— Сейчас? — с изумлением выдохнула я. — Ты серьезно?

— Я подумал, вдруг на адреналине согласишься, — пояснил он, широко улыбнувшись, и, взяв меня за руку, рявкнул: — В пещеры!

* * *

Мы втиснулись в темный провал между камней, успев ускользнуть от погони. Гуськом, пригнув головы, прошли по тоннелю, где воздух пах сыростью, и выбрались наконец в пещеру. Свет лился тонкими струйками сквозь отверстия наверху, такие крохотные, будто кто-то потыкал в скалы иголкой.

— Дырявая как дуршлаг, — сказал Иней, скептически оглядев наше укрытие, и ухмыльнулся во весь рот. — Ну, что, померяемся яйцами?

Напряжение схлынуло, и я опустилась на землю, вытянув дрожащие ноги. Сняв драгоценный рюкзак, обхватила его обеими руками, прижав к животу. У нас получилось!

Рони уже достал яйцо, темно-зеленое, цвета лесного мха, и ворковал над ним как голубка:

— Ты вырастешь большим и сильным, — бормотал он, нежно поглаживая скорлупу, — умным и грозным драконом, полетишь высоко-высоко…

— Вряд ли он тебя слышит и тем более понимает, — скептически заметил Иней, расстегивая рюкзак.

— Я читал, что это полезно, — упрямо заявил Рони. — Дракон привыкает к твоему голосу. Связь становится крепче.

К моему удивлению, Иней не стал спорить, а даже наоборот — достал яйцо, ослепительно белое, точно слепленное из снега с горных вершин, и сказал:

— Ну, что, дракон, теперь я твой папа. Мы всем покажем…

Он запнулся, сам не зная, что собрался показывать, а Элай присел на корточки рядом со мной, и в нос ударил знакомый запах.

— Дай руку, — попросил он. — Обработаю раны. Вот говорил же — перчатки надень.

— С ними хуже сцепление с камнями, руки скользили, — посетовала я, пока он наносил на ладони вонючую мазь.

В пылу суматошного бега я почти позабыла о содранной коже, но сейчас боль вернулась — и тут же затихла.

— Полегче? — спросил Элай, заглянув мне в глаза, и я кивнула. — Ты молодец, — похвалил он, — отлично прошла. Парни, — позвал, выпрямляясь, — кому драконьего дерьма?

Иней тут же подставил бок, на котором расплывался багровый синяк. Рони, чуть смущаясь, зачерпнул мазь и, заведя руку за спину, сунул ее в штаны. Видать, приземление со скалы вышло жестким. Туч походил туда-сюда по пещере, хмуро вглядываясь в дырявый потолок, и сказал:

— Лучше подольше тут посидеть, драконы так и шныряют.

— Посидим, — согласился Элай. — Ты как? Взял яйцо?

— Два, — расплылся в щербатой улыбке Туч. — Загоню в дозор, пусть летают. Так-то на сторону выгоднее отдать, но я не хочу. Посадят на цепь, наденут намордник… Драконы созданы для полета, как женщины — для любви.

Сомнительное утверждение, но Тучу простительно — с его горячей влюбленностью в прекрасную Каталину. Я же вспотела как псина, волосы растрепались, еще и мазью несет, аж в глазах щиплет, — совсем не мечта.