— Именно.

Культурист прищурился, обдумывая:

— Потому что у обоих было оружие?

— Или…? — подсказал Гурни.

— Ни у одного?

— И, если так…?

Теперь голос раздался из середины аудитории:

— Стрелял кто-то третий!

— Ровно это и подтвердил единственный объективный свидетель, — сказал Гурни.

Фраза вызвала озадаченные взгляды.

Он подождал, даст ли кто-то правильную трактовку.

Первой заговорила та кадетка из первого ряда, что просила перечитать показания:

— «Единственный объективный свидетель» — это запись с камер наблюдения на станции?

Гурни одобрительно кивнул:

— На видеозаписи видно положение жертвы в момент попадания. При вскрытии траектория пули позволила определить вероятную позицию стрелка относительно входного отверстия. Проецируя эту траекторию назад на видео, можно различить, как молодой человек в толпе вынимает из кармана небольшой предмет, похожий на пистолет, и направляет его на жертву. Сразу после выстрела он убирает предмет обратно и быстро идёт к выходу с платформы, где он…

Разъярённый кадет перебил:

— Хотите сказать, ни один свидетель не понял, с какой стороны прозвучал выстрел?

— Великая сила мозга — умение мгновенно устанавливать связи — одновременно его и величайшая слабость. Всем свидетелям показалось, что они видят оружие в руках хотя бы одного из участников конфликта. Мгновение спустя — выстрел. Их сознание связало звук с картинкой. Мозг отбросил направленность слуха ради визуальной логики: вы «видите» то, что считаете пистолетом, слышите выстрел — и автоматически совмещаете. И мозг почти всегда прав.

Культурист нахмурился:

— Но вы же сказали, что ни у одного из них оружия не было. Тогда свидетели, которые утверждали, что видели его… что они на самом деле видели?

— Мобильный телефон.

После этих слов повисло самое тяжёлое за весь урок молчание — у многих, без сомнения, всколыхнули в памяти трагические новости о том, как взволнованные полицейские ошибались ровно так же.

Фермерский парень выглядел потрясённым:

— Значит, свидетели ошиблись во всём?

— Такое случается, — сказал Гурни.

Кадет прямо перед ним поднял руку:

— И какой же из всего этого вывод? Кажется, опрашивать свидетелей и не стоит.

— Показания могут быть полезны, — сказал Гурни. — Но ключ — осторожность. Оставайтесь беспристрастными. Помните: свидетели могут быть очень убедительны — и очень неточны. То же касается и залов суда. Показания очевидцев — наименее надёжный вид доказательств — зачастую кажутся самыми убедительными. И не потому, что кто-то лжёт. Потому что люди часто видят то, чего нет.

Возмущённый кадет снова заговорил:

— Может, они просто психи. Или идиоты, которые не смотрят толком. Поверьте: если я на что-то смотрю, я вижу, что там есть.

— Рад это слышать, — сказал Гурни с доброжелательной улыбкой. — Прекрасное вступление к паре анимаций, которые, уверен, вам понравятся. — Он раскрыл ноутбук на пюпитре и включил проектор. — В первой, десятисекундной анимации вы увидите большой синий шар, подпрыгивающий по экрану. На нём — цифры. Во второй — большой зелёный шар, тоже с цифрами. Кроме цифр, мячи могут отличаться размером, фактурой поверхности и характером отскока. Смотрите внимательно и отметьте, сколько различий уловите.

Гурни нажал клавишу на ноутбуке, и по экрану за его спиной медленно покатилось, подпрыгивая, нечто вроде огромного пляжного мяча.

— Теперь зелёный шар, — сказал Гурни и снова нажал клавишу.

Когда шар завершил свой путь по экрану, он выключил проектор.

— Хорошо. Расскажите, какие различия вы заметили. Я хочу услышать всех, но сначала — тебя, — произнёс Гурни, повернувшись к своему оппоненту.

В глазах того вновь мелькнула неуверенность.

— Возможно, цифры на шарах были частично разными.

Гурни ободряюще кивнул:

— Ещё?

— Зелёный отскакивал чуточку быстрее синего.

— Что ещё?

Сердитый кадет лишь пожал плечами.

— Итак, — настаивал Гурни, — разные номера, разная скорость отскока. Были ли ещё какие-то отличия?

— Очевидно, цвет.

Затем Гурни задал тот же вопрос остальным и выслушал их версии о различиях в скорости, размерах, фактуре поверхности и цифрах на каждом шаре.

Он подождал, пока все выскажутся.

— Теперь я должен извиниться. Я ввёл вас в заблуждение — ровно так же, как в своё время ввели в заблуждение меня самого, когда впервые показали эту скачущую штуку, — сказал он.