Мишель шел чуть впереди, но все равно искоса поглядывал назад, пусть и старался делать это незаметно. Крис мельтешила перед глазами, без конца трещала и, поскользнувшись, чуть не шлепнулась задницей на асфальт. Мишель успел ее вовремя подхватить под локоть. Пусть Крис и смотрела на нас недовольно, но гнетущую обстановку ее почти падение разрядило – мы рассмеялись. За все то время, пока мы шли, я не сказал ни слова, но теперь и сон, и страх немного отступили, ослабив тиски.

В конце концов я не сомневался: это хорошая возможность провести время с новыми друзьями.

– Долго еще? – поинтересовался я, зевнув. Мы только вышли на набережную и теперь двигались в противоположном направлении от Жемчужной бухты. Ровно по тому пути, по которому мы с Алисой уже ходили однажды.

Мишель взглянул на наручные часы.

– Минут двадцать, к десяти дойдем. Суббота, там никого не должно быть так рано. По выходным обычно клифф-дайверы выползают только после обеда.

– А сколько высота скалы? – поинтересовалась Крис.

– Метров двадцать. – Он на мгновение задумался. – Может, чуть выше. Мы не измеряли.

– Вода же холодная, – подметил я. – Не околеем?

– Там около одиннадцати градусов, – ответил Мишель. Я хотел поспорить, но он не дал мне и слова вставить. – Как в любой горной речке летом, где ходят на рафтах. Выплыть можно.

– Обнадеживает, – хмыкнул я.

Крис метнула в меня насмешливый взгляд, а я исподтишка показал ей средний палец. Она знала, что я не собирался прыгать: у меня еще были мозги на месте, а интуиция кричала, что это опасно.

Я читал про клифф-дайвинг и теперь понимал, насколько там все зависит от случая и от подготовки. Важно правильно группироваться, отталкиваться посильнее. Нельзя прыгать просто так, потому что резко захотелось – я думал о последствиях. У Крис не было башки, чтобы о них размышлять, поэтому я пытался за двоих. Но из нее и монтировкой засевшую идею не выбьешь. Я быстро отчаялся ее отговорить.

Скала уже возвышалась перед нами. Мы подошли аккурат к той тропинке, по которой взбирались вместе с Алисой. Знала бы мать, во что ввязался ее Роденька, – никогда бы в жизни из Москвы не отпустила.

– Тут по одному надо, – решительно сказал Мишель. – Родь, ползи первым, а я за девчонками. Подстрахую, чтоб не навернулся никто.

Я тоже боялся грохнуться – камни здесь были скользкими, а подошвы моих кроссовок были явно не приспособлены для альпинизма. Ноги норовили то и дело соскользнуть, и тогда бы я протаранил носом землю. Я цеплялся за ветки деревьев вдоль тропинки и придерживался за камни. Мне в затылок дышала Алиса, а следом за ней ползла Крис – ее тихая ругань наверняка была слышна до самой вершины скалы.

Тропинка скоро стала пологая, и я даже выпрямился, не боясь упасть.

– Дальше налево! – оповестил Мишель, хотя я уже знал, куда поворачивать.

Мы вышли на ту же самую площадку. Здесь ничего не изменилось: по-прежнему каменную поляну окружали сухие деревья, на ветках которых еле держалась пожухлая листва. Желтой травы почти не было – только жалкие маленькие кустики у спуска, поросшего мхом. Все остальное – холодный камень.

Мишель сбросил рюкзак и подошел к краю. Я – за ним. Дух захватывало от того, как высоко над морем мы стояли. Волны опасно, грозно били по скале, превращаясь в морскую пену. От них было шумно, и тишины не хватало, несмотря на наше общее молчание. Крис тоже оставила сумку и подбежала к краю, завязывая волосы в хвост.

– Вау, – прошептала она. – Высоченно.

Я не мог с ней не согласиться – действительно, очень высоко. Поежившись, я незаметно отошел подальше от края. Мишель же стянул с себя кожаную куртку, потом – толстовку, обнажившись до пояса. Его светлая кожа в дневном пасмурном свете казалась чуть сероватой. Он был таким же бледным, как Алиска, только темные волосы создавали контраст между ними: она с почти белыми прядями выглядела совсем однотонной, нарисованной одной краской. Красивой жемчужной краской.

– Я первый, – оповестил Эйдлен, и никто не стал с ним спорить.

Под спортивными штанами у него оказались купальные шорты, и я удивился его предусмотрительности. Хотя правильнее всего было бы надеть гидрокостюм, чтобы точно не замерзнуть. Мишель отошел от края подальше, чтобы разбежаться как следует. Я затаил дыхание: мне все еще не верилось, что он сиганет.

На его шее по-прежнему висела жемчужная нить, и она переливалась даже при пасмурной погоде. Солнца не было, но жемчужины сверкали.

– Не боишься потерять?

– Да у меня дома еще есть, – отмахнулся он, приготовившись к разбегу. – Не страшно. Она снимается тяжело. Вдруг потом не смогу замочек закрутить?

Крис вскрикнула, когда Эйдлен сорвался со скалы. Алиса даже не повела бровью и тоже принялась раздеваться. Мне казалось, что она не будет прыгать, но, когда из-под теплого пушистого свитера показался плотный слитный купальник, я понял, что отступать Алиса не намерена. Она, раздевшись, начала набирать дистанцию, и я внимательно следил за ней взглядом. Крис тоже стала стягивать куртку.