Всего лишь!

Тварь! Подлец! Мерзавец!

Да он буквально… буквально разрушил её жизнь!

Мойра, оставшаяся без тихого, исполнительного и послушного помощника, в ужасе смотрела, как всё, что она выстроила, превращается в прах и пепел. Нет, пока что её дело, её лавка, её связи и финансы, всё это стояло, лишь у госпожи Бройлин могло возникнуть недоумение, раз блондинка-волшебница не соизволила явиться на очень важный раут, но это было лишь сегодня! Завтра крушение проявится куда отчетливее, куда глубже и страшнее!

Завтра Эпплблум снова не успеет. Снова будет разрываться между лабораторией и лавкой, не находя времени ни присесть, ни перекусить, ни заправиться сладким. Завтра к ней обязательно зайдут от Бройлинов, чтобы узнать, что вызвало неявку волшебницы, а значит — и увидят её саму. Встрепанную, растерянную, разрывающуюся между тысячью дел, закрывающую самые дальние долги. День, два, три, неделя… и что дальше?

Она знала, что будет дальше. К ней придет кто-нибудь довольно важный и нужный, из-за которого ей придётся прерваться, вымотает нервы и уши часом-другим неторопливой беседы, а затем попросит… Просто попросит порекомендовать еще какого-нибудь мага-Мастера.

Вот тогда Мойре Эпплблум, пока что еще уважаемой, признанной, великолепной и незаменимой, придётся очень плохо. Очень. Она не знает ни одного волшебника-Мастера, который согласится тихо и спокойно делать «праздничную мазь», «масло Окки» или новомодную «харумницу». Рецепты пусть и не запрещенные, но, как говорил этот предатель, «бессмысленные и непроверенные». Что бы он понимал, дурак несчастный! Что бы понимали в Гильдии Магов, куда означенный Мастер обязательно обратится с совершенно не нужными Мойре и дворянам Дестады вопросами!

— Нет! — с этим криком девушка соскочила с порядком политой слезами софы, — Не дождетесь!

Ей пришла в голову великолепная идея!

Все пойдут лесом! Все пойдут, а она останется! Она справится! Она поняла — как!!

Выкуси, Освальд Озз, неблагодарный придурок! Я и без тебя проживу!

Этой ночью какой-нибудь сильно припозднившийся житель Дестады мог бы увидеть отчаянно спешащую к башне волшебницу. Свежеумытую, залитую стимулирующими эликсирами, бледную как поганка, но собранную и воодушевленную до предела! Девушка, спеша, что было сил, ворвалась в телепортационный зал башни мага, нервно сыпанула пять золотых в чашу для платы, а затем с небольшим надрывом, но довольно победно прорычала:

— Пазантраз!!

— Повторяю еще раз, только для вас, великолепный принц. Я всего лишь скромный торговец зеленым деревом и некими сопутствующими товарами. Присутствуя у вас на приеме, о светлейший, я имел честь наблюдать устроенный мудрым и прозорливым эмиром Гамуром кар Дуанддибом переворот… или же просто покушение на вашу драгоценную жизнь. Являясь нищим странником на этой благословенной земле, я решил, что спасение вашего высочества будет благим делом, это позволит мне, сирому и убогому, вернуть свои бесценные товары, с великодушной помощью вашего отца. Конечно, есть другой вариант, поэтому, если вы заплатите мне скудную сумму в размере тридцати тысяч золотых монет, что покроет мои потери, то я безусловно вас тут же отпущу!

Вытаращенные глаза, отвисшая дрожащая губа в обрамлении по восточному густой, но какой-то неказистой, бороденки, пальцы, нервно сжавшиеся в вызывающие лишь жалость кулачки…

— Т-ты по-похи-тил меня, волшебник!!

— Я был вынужден! — гладко соврал я, с сожалением разведя руками, — Если я не верну свой товар или не получу за него плату, мои дети останутся голодными, мои жены пойдут побираться на базары, а мои кредиторы повесят меня на собственных кишках! И не забывайте, ваше высочество — я спас вам жизнь!

Ахриз кар Махнуддиб и слышать ничего не хотел о том, что ему спасли жизнь. Эта сыночка-корзиночка росла и отращивала бороду в атмосфере, где все вокруг обязаны спасать принцам жизнь, пока в их никчемных телах теплится сил хотя бы на один вздох. Высокороднейший из высокородных, подлейший из подлых, домоседнейший из домоседных, принц желал не то, что к папе, а немедленно назад домой, и чтобы все по пути порешали вопросы с бунтом пресветлого эмира и затем мне отрубят голову, а потом…

Звук пощечины, от которой султанский сын с приглушенным воплем пал под стол, стал для меня приятным сюрпризом. Как и речи злой как кобра Наталис, склонившейся над побежденным ей мужчиной — эльфийка, недолго думая, пригрозила, что мы запросто можем магией наполнить небогатые мозги султанского придурка памятью о совокуплениях с ослами, быками и верблюдами, а затем, когда он свихнется, выбросить его на улицы этого города, где он будет визжать бред, побираясь объедками и зарабатывая медяки на выносе испражнений…

В общем, к середине речи я уже сам боялся эту эльфийку, а Ахриз так и вообще, где лежал, там и потерял сознание. Кажется, в его бороденке поседели некоторые волосы.

— Фух! — выпрямившись, Наталис сдула с лица прядку, — Джо, я всё правильно сказала?

— Ты удивительная умница, — осторожно похвалил я её, — Сказала как боженька. А теперь давай спать, с утра мы отправляемся к башне! До неё полдня лететь.

— На принце, да?

— А что с ним еще делать?

— И то правда… — покивала эльфийка, а затем, широко зевнув во весь свой эльфийский рот, упала на кровать как подрубленная береза.