— Несмотря на очень твердую чешую, невероятную живучесть и кое-какие умения в магии, — веско добавил Освальд, переворачивая страницу блокнота, — Но это еще не самое интересное…

Мания величия, которой были поголовно больны все эти крылатые ящерицы, меня особо не заинтересовала, а вот то, что наиболее непростительным грехом у других разумных рас дракон считает, если кто-то стал свидетелем того, как он добывает себе золото, серебро и прочую валюту… то есть роется в земле. За это твари мстят страшно и жутко, в чем им помогает непревзойденное обоняние. Дракон может учуять золото, серебро, жопу оленя, всё это минимум за три километра открытого пространства! Запах любого разумного существа чертова рептилия запоминает либо на всю жизнь, либо до момента, когда она это существо грохнет и сожрет.

— А им надо грохать и сжирать? — поинтересовался я.

— Еще как, — уверенно покивал в ответ маг.

Ну да, противостояние драконов с другими разумными видами шло постоянно, но вяло. Летающим ящерам очень нравилось бесплатное и сытное угощение в виде пасущихся стад вкусных мясных животных, а людям, карлам и даже немного эльфам очень нравились ценные металлы, которые драконы выкапывали, собирали в пещеру и хранили специально для тех, кто хочет заглянуть на огонек. А уж если дракона нет дома, то можно обчистить его хату, а потом бежать с награбленным в большой город, надеясь, что стража и волшебники грохнут надоедливую ящерицу, которая обязательно прилетит хулиганить.

— Но таких случаев было мало, — тут же упомянул докладчик, — Драконы обустраивают логово в горах, оттуда спустить тяжести сложно и опасно, так что, обычно, никто не успевает.

— То есть… — задумчиво пробормотал я, — Никто не будет против, если дракона ухлопает обычный мужик? Ему не прилетят мстить, не посадят на бутылку… ничего такого?

— Если обычный — то нет, — покивал Озз, шелестя бумагой, — А вот с волшебниками другая история. Гильдии не нравится получать претензии от драконов, потому что они обычно сначала разрушают несколько башен, а потом уж шлют ноту протеста. Точно! Это касается только драконов мужского пола, Джо! Если умрет самка, особенно если у неё будут яйца… ответ будет жутким. Очень жутким. Такое было лишь один раз, восемьсот двадцать семь лет назад. Тогда стаи драконов выжгли пять крупных городов в одном королевстве. Но самки драконов обустраивают себе логово на самых высоких и неприступных горах. Им нет нужды выкапывать сокровища, ими с ними делится самец, прилетевший в качестве ухажера.

Та-ак, а дельце, неожиданно, усложнилось. Точнее, получило намек на возможное усложнение.

— Ладно, понял, давай сюда записи, пригодятся. Ты не спешишь?

— А что? — вздёрнул бровь получивший второй фужер абсента Озз.

— Да так, — уклончиво улыбнулся я, — Надо будет через некоторое время открыть одну дверцу. Ничего особенного…

Операция «достать разъяренную голую эльфийку после четырех суток изоляции» прошла не так гладко, как хотелось бы, но не увенчалась полной катастрофой. К счастью, я вспомнил, что дети — это святое, поэтому привлек к этой самой операции не только безнадежно пьяного Озза, который, открыв заветную дверцу, умудрился свалиться на ту самую эльфийку, но детишек Араньи и Санса. Такой подлый трюк обезоружил уже развязавшуюся деву, а также предоставил мне окно для переговоров. Его еле хватило, даже несмотря на помощь Игоря, но я таки сумел подкупить алчную до всякого добра остроухую несколькими обещаниями, в том числе и посулом сшить ей настоящий иномировой купальник.

— Я проснулась, обнимая огромную рыбу! — попыталась набить себе дальше цену уже слегка одетая эльфийка, — Рыбу!! Ты представляешь, скотина, что я почувствовала?!

— Привет от меня ты почувствовала, — парировал я, — И от жителей Липавок, которые сейчас, в поте лица, борются со взрывающимися фиолетовыми овощами, которые ты насеяла вокруг деревни и моей башни! Что это такое, Наталис Син Сауреаль?! Отвечай честно, а то тебе этот вопрос задаст твой дядя! И соскобы с кальяна ему покажу!

— Какие соскобы?! — запаниковала длинноухая дщерь.

— Ту траву, что вы там курили!

Всё, враг был сломлен и разбит, губки трясутся, глазки панически бегают, про рыбу не вспоминает. Самое время дать бедняжке горячего чаю (с абсентом), погладить по вздрагивающему плечику, направить в лицо лампу (увы, но её нет), а затем, присев рядом, с задушевно-испытующим видом уставиться в слегка порозовевшее после чаю лицо, которое, после внутренней борьбы и сокрушительного поражения в ней, тихо выдавит:

— Это всё курица…

— Мама, запрети ему убивать дракона.

Нож в спину — это всегда больно.

— Джо, не убивай дракона.

Два ножа за пару секунд? Это чудовищно. Но как насчет кола в задницу?

— Дорогая, а ты в курсе, что всё время, пока ты у меня прохлаждаешься, совсем неподалеку тем же самым занимается Шакалот?

Как всё пришло к тому, что подпрыгнувшая на месте богиня набивает себе шишку об потолок, а побледневший как смерть Эфирнаэбаэль Зис Овершналь прерывает свой рефлекторный рывок к двери на половине прыжка, вы скажете? А всё началось с кухни, где тот же самый великий мудрец проникновенным голосом улещивал меня не трогать драконов, ибо те играют важнейшую роль в Орзенвальде. Какую? Всё очень просто. Когда цивилизации разумных размножаются сверх всякой меры, кто-нибудь из божественных сущностей накладывает на расположившуюся неподалеку от места демографического кризиса стаю крылатых чудовищ… демографическое благословение плодовитости. Проблема решается, «лишние» драконы затем вымирают из-за конкуренции, вновь тишь, гладь, да благодать. Тем не менее, из-за того, что эти юниты мирового правопорядка очень уж элитные, каждая особь на вес золота и должна быть сохранена для благодарных потомков.

А то, понимаете, возможно всякое. Вдруг люди расплодятся так, что начнут теснить эльфов и карлов? Или орков? Или еще кого? Нет, баланс важен, нужен и нежен. Так что, дорогой Джо, плюнь на своего единственного и незаменимого ученика ради сохранения ценнейшей особи волшебного животного!

Разумеется, я отринул такое низкое предложение. Драконов еще тысячи, а Астольфо у папы один. Эфирнаэбаэль провалил попытку убеждения, пошевелил ушами, и выкинул божественное вмешательство, воззвав к маме. Я сделал финт ушами в ответ и запустил в него той же мулькой!