Как только дверь за мной закрылась и щёлкнул замок, так практически сразу стала открываться следующая дверь. Я приготовился увидеть большое, уставленное специфическими приборами и мониторами слежения помещение, но оно оказалось на удивление небольшим, даже можно сказать маленьким, и скорее походило на кабинет, чем на общий зал контроля и управления.

— Проходите, — произнёс… не знаю, то что передо мной особь мужского пола — это точно, но какую расу он представляет я так толком не разобрал. Слишком сборная солянка на корабле-станции из всяких логандцев, нвосков, доскаков, томанцев и коханцев. Но что он не представитель шнахассов и не гонак, я определил точно. Слишком этот, на вид, слегка за сорок мужчина смахивал на землянина. Правильные черты лица, естественно светлый, но не бледный или бледно-серый цвет кожи и не скажешь, что в ограниченном пространстве станции отсутствует естественное освещение. А мужественный взгляд, аккуратная стрижка и ухоженная борода ввели в заблуждение. Вдобавок, тёмно-синий мундир привычного покроя с, правда, незнакомыми знаками различия. В первую секунду, когда его увидел подумал, что предстал перед командиром нашего батальона, так он сильно походил на него. Но что обрадовало, в помещении оказались одни.

— Представьтесь! — не вставая с места, произнёс командир.

— Офицер-капитан Ховатис.

— Я это уже слышал. Идентификатор, номер части к которой приписаны, от кого получили приказ, кто ваш непосредственный командир? — засыпал вопросами офицер.

— Коммуникатор вышел из строя во время боя, — делая шаг, начал плести чепуху. Я остановился практически по центру небольшого кабинета четыре на пять метров и до оппонента мне оставалось не более трёх метров. Вот только я не решился сразу броситься на него, так как он находился за массивным столом и одной его руки не видел. Скорее всего она сейчас лежит на тревожной кнопке или сжимает рукоять оружия, и второе вероятнее. Своё личное оружие мне пришлось оставить возле шлюзовой камеры и в наличии у меня только подаренный ашш Сошша Хааш боевой клинок. При всём желании противник среагирует быстрее, пока я буду извлекать клинок и метать его. Впрочем, боевой нож принца крови не метательное оружие и промахнуться с такого расстояния вполне вероятно, — приказ о выступлении и поступлении в ваше распоряжение отдан лично старшим командиром полковником Онто Бусати… — на последней фразе я выдержал паузу, зная, что имя этого офицера оказывает специфическое воздействие на нижестоящих офицеров и, к счастью, не ошибся, потому что далее мне просто-напросто нечего говорить. Дальше ни на один поставленный вопрос я не знал ответ, а оппонент так и продолжал сидеть за столом.

— Полковник теперь курирует оборону «Охану»?! — удивление промелькнуло на лице командира. И я понял, что сказал что-то не то, но отступать было некуда.

— Не могу знать! — ответил и сделал шаг вперёд, вытянулся и расправил плечи.

«Надо, если всё получится, какого-нибудь офицера-солдафона оставить в живых, чтоб просветил про местный Устав воинской службы, если таковой имеется, хотя, вроде кто-то из встреченных ранее говорил, что Устав существует, но не действует или не действовал», — сделал для себя пометку на память.

Командир продолжал сидеть, но теперь его рука показалась в поле зрения.

Звякнул щелчок электромагнитного замка и на звук я обернулся. Это Новтаски вошёл внутрь, и я сделал ещё один шаг, делая вид что посторонился, пропуская.

— Старший офицер-командир, разрешите пояснить, — сразу заговорил Новтаски.

— Потом. Основное я знаю. Почему не доложил, что полковник Бусати назначен курировать оборону внутреннего пространства корабля? — встав со своего места, укоризненно посмотрел на, как понял, помощника офицер-командир.

— За последние три часа сведений о назначении не поступало.

— Разберёмся. Выяснили, кто напал? Это именно те сумасшедшие, кто осмелился взять на абордаж межпланетную станцию?

— Кто напал пока установить не представилось возможным. Я планировал вызвать спецгруппу утилизации для идентификации тел и всестороннего расследования.

— Правильно, — ответил командир и обратившись ко мне продолжил, — значит так, капитан. Сейчас проходишь идентификацию, подтверждаешь свои полномочия и приступаешь к выполнению прямых обязанностей, а я доложу о произошедшем адмиралу, успокою. А то как доложил дежурному офицеру о боестолкновении, так каждую минуту требуют доклада о происшествии.

— У меня раненые. Им необходимо оказать помощь, — нашёлся что сказать.

— Потери?

— Трое убиты, не считая гражданского, которого сопровождали на уровень. У остальных ранения различной степени тяжести.

— У самого?

— Контузия.

— Ладно. Ускорим процесс. Говоришь, лично получал приказ от полковника?

На заданный вопрос промолчал, только кивнул, так как офицер-командир вышел из-за стола и до него оставалось всего три-четыре шага, и я приготовился, опустив руку к бедру где висел боевой клинок.

— Не тянись, капитан. Вижу, что боевой офицер, вот только… — я не дал ему договорить, так как он расположился очень удачно возле меня — вполоборота правым плечом ко мне, а его помощник стоял на одной линии со мной в трёх шагах справа. И у меня появилось время и главное пространство для действия.

Клинок оказывается в моих руках. Слышится вскрик справа, но остриё, усиленное волновой кромкой, не замечая препятствия вонзается в грудь офицера-командира. Рывком, расширяя рану, дёргаю клинок вбок и на себя, так как противник всё-таки успел среагировать на движение и оружие вонзилось не в сердце, куда метил, а в лёгкое.

— Стоять! — кричу, заходя за спину, прикрываясь телом убитого. Я не был уверен, что Новтаски без оружия и поэтому перестраховался. Не кинулся сразу к нему, а сначала прикрылся телом поверженного противника. Шлюзовую дверь он сразу не откроет, но применить личное оружие, если у него таковое имеется, вполне мог успеть.

— Это… это…

— Да, это именно мы те сумасшедшие, что не пытаемся, а захватим вашу станцию. Положи оружие и отойди на три шага назад, и без глупостей!

— Я… у меня…