— Позже. Сейчас придёт старший офицер, а после… — я говорил громко, чтобы меня услышали, как можно больше моих солдат и приготовились действовать. Расклад сил не на нашей стороне, но я надеялся на внезапность. Бдительность охраны РКП, как понял, именно её подняли по тревоге и вывели на рубеж, немного удалось усыпить, остаётся дело за малым.

Прошло менее двух минут. Солдаты охраны РКП, нехотя, но опустили оружие и к моему разочарованию, не разбрелись в разные стороны, а только одно отделение отделилось от основной группы и направилось помогать раненым, а это уже плохо. Я надеялся, что они сломают строй и разбредутся, а наши ребята возьмут их под контроль.

— Офицер-капитан Ховатис! — прибежал посланный мной «адъютант», а я не сразу понял, к кому тот обращается, но хорошо быстро сообразил, что он смотрит на меня, а не на удерживаемого мной офицера. Тем временем тот продолжал, — старший офицер-командир не может покинуть пост и приказывает вам прибыть к нему для доклада, а также отпустить офицер-капитана Новтаски.

И как ответить? Есть, товари… Нет. Здесь такое обращение отсутствует. У анторсов, например, принято обращение «Мой капитан, мой…» и так далее, а здесь?

— Слышишь, Новтаски? — нашёл как выпутаться из затруднительного положения, — офицер-командир приказывает тебя оставить в покое, но ты пойдёшь со мной… Вы, четверо, — обратился к находившимся неподалёку анторсам, — пойдёте с нами. Арестовать труса и предателя… а тебя я сейчас отпущу, — продолжил, наклонившись над ухом офицера, — не вздумай рыпнуться. Ты меня понял?! — и для острастки ещё раз вздёрнул его за волосы, — сдай оружие…

Как ни странно, но капитан подчинился, а его солдаты не вмешались, да и «адъютант» как-то подозрительно на меня косился, но близко не приближался.

Шли молча. Впереди, постоянно оборачиваясь назад, сопровождающий, я чуть сзади, а за мной, взятый в коробочку разоружённый офицер-капитан. Когда вышли на последнюю прямую к РКП замедлил шаг.

— Что-то случилось офицер-капитан? — забеспокоился сопровождающий.

— Эти не начнут палить? — кивком головы указал на автоматические системы охраны, — у меня коммуникатор выведен из строя.

— Нет. Система отключена. В коридоре слишком много дружественных целей.

«Ага, — сделал пометку себе в голове, — автоматическая система не откроет огонь, если в поле её зрения много дружественных целей. Распознавание, как и предполагал, производится по коммуникатору. Ерунда какая-то! Ведь можно завладеть коммуникатором и пройти эту систему, что как-то и довелось проделать. М-да. Не пуганные здесь…».

— Входите, офицер-капитан, — не заметил, как оказались возле открытых гермодверей РКП, — а ваши солдаты пусть останутся здесь.

— Нет. Предателя я передам из рук в руки офицер-командиру. Пусть он решает, что с ним делать. Промедление Новтаски возможно стоило жизни моим подчинённым.

Игр в гляделки не было. «Адъютант» прошмыгнул внутрь, а я со своими солдатами и задержанным офицером остался снаружи. Подал сигнал «Приготовиться!». Гермодверь не закрылась и у нас появился шанс.

— За мной! — скомандовал, удобнее перехватывая личное оружие.

Помещение пятого РКП могло оказаться иным, чем занятый ранее четвёртый РКП и площадь, и планировка соответственно другими, и я предполагал, что такое может иметь место, о чём говорила темнота помещения, куда шагнул «адъютант». Но деваться было некуда. Все РКП переделывали, приспосабливали под требуемые нужды после возведения корабля-станции, но то, что увидел, перешагнув порог гермостворок, озадачило. Я упёрся в ещё одну гермодверь и как понял, сейчас мы находились в шлюзовой камере…

Умао Витарис откинулся на спинку кресла. Он только что изволил отобедать и находился в хорошем расположении духа. Придумка с пленными, исполнить которую он поручил своему верному соратнику полковнику Онто Бусати, по его мнению, возымеет эффект. Десант, что слишком долго находится на межпланетной станции и доставляет немало хлопот, скоро уничтожат. Не зря он отдал приказ блокировать занимаемый ими сектор и приготовиться к штурму. Усиление, что он отправил, отвлекая от других немаловажных задач троекратно, если не пятикратно перекрывает численность тех, кто по халатности возомнившего себя гениальным стратегом командира четвёртого РКП, обосновались в одном из важнейших и хорошо охраняемых секторов межпланетной станции «Охану». Но придётся немного подождать. Пройдёт час, другой и у противника не выдержат нервы. Будучи командующим Коханского флота, такой трюк с давлением на психику он уже проделывал. И не прошло и суток, как оборонявшиеся в одной из оставшихся целой крепостей орбитальной обороны сдались на милость победителя.

Адмирал хмыкнул, вспоминая тот случай. Повстанцы мятежной планеты Коханской империи сдавались, а их корабли расстреливали в космосе, бросая спасательные капсулы на произвол судьбы, на медленную смерть от удушья и холода. Но что поделать — это война.

Умао Витарис взглянул на часы. Прошло примерно двенадцать часов, а доклада о реакции противника не поступало. Он взялся за коммуникатор.

— Есть что нового? — Витарис связался с дежурным офицером.

— Адмирал, противник не реагирует на обращение, хотя, подождите… Мне только что доложили, что в том секторе произошёл взрыв.