Лучше всего, разрешился вопрос с кухней. На работе мне подсказали номер телефона одного ушлого дяденьки, и тот за неделю скроил мне широкий кухонный стол со встроенной мойкой, шкафчиками внизу и несколькими подвесными антресолями, К этому прилагался раздвижной обеденный столик с четырьмя табуретками. Взял конечно почти вдвое дороже того, что предлагалось в магазине, зато все сделано был аккуратно и точно по размерам моей кухни. К тому времени, приобрел и холодильник, который. как раз вписался в новую кухню. Телевизор, пока решил не брать, тем более у меня сохранился еще тот первый, и достаточно хорошо показывал, стоя на холодильнике. Ну, а где, его еще смотреть, если из всех имеющихся в доме комнат, обстановка была только на кухне и в спальне. Решил, что кухня, подходит гораздо лучше.

С другой стороны, большего мне пока было и не нужно. Кухня для приготовления пищи и просмотра телевизора, и спальня для сна. Еще совсем недавно довольствовался меньшим, и был вполне счастлив. Кстати не забыл и о Томасе. Точнее с некоторых пор, старательно пытался выбросить его из головы. Еще, пока делался ремонт в доме, решил доехать до его деревеньки, посмотреть, как живет, может пригласить к себе в гости, похвастаться приобретенным домом. Сто пятьдесят с небольшим километров, преодолел за какие-то три часа, не особенно торопясь. Рассчитывал, что сегодня доберусь, переночую у сослуживца, обсудим нашу встречу, тяпнем по рюмашке, и на следующий день спокойно вернусь обратно домой, переночую и на следующее утро как раз успею выйти на работу.

Деревенька, Русне, хоть и оказалась достаточно ухоженной, и вроде-бы дворы были открыты для всеобщего обозрения, и дороги заасфальтированы, но все равно казалась какой-то чужой. Первая настороженность пришла, когда меня, просто не пустили в дом. Томас вышел на крыльцо, поздоровался и тут же спросил.

— А ты, где остановился?

При этом почему-то взглянул мимо меня, на мой автомобиль, вывернув голову так, будто очень ожидал что-то там обнаружить, и не найдя искомого, его физиономия, почему-то стала выглядеть какой-то разочаровано-недовольной. Не дожидаясь моего ответа на свой вопрос, бросил.

— Подожди, я быстро.

И тут же юркнул в дом, плотно прикрыв за собой дверь, даже не пригласив меня войти. С другой стороны, я допускал, что у него могли быть какие-то обстоятельства, но мне кажется он мог бы, как-то объяснить свое поведение, в конце концов, совсем недавно я безо всяких проблем, пригласил его к себе, когда он мыкался на местном вокзале, и надеялся, что ответные шаги с его стороны будут хотя бы такими же. Ничего подобного не произошло. Примерно пять минут спустя, когда я уже собрался развернуться и покинуть это место, Томас наконец появился из дома, закрыл входную дверь на замок и произнес.

— Поехали посидим. Тут есть одно замечательное место, где можно попить кофе и поговорить.

Подумав, что там услышу хотя бы причины подобного поведения, не стал возражать. Хорошим местечком оказалось открытое кафе в поселке Пакальне, в трех с половиной километрах от Русне. Оставив машину возле дороги, мы вошли в кафе, заняли столик на веранде, довольно прилично одетый официант, принял заказ на пару чашечек кофе со сдобой, и тут же удалился исполнять заказанное. Томас, к моему удивлению, сразу же взял быка за рога. С первых же его слов, у меня создалось впечатление, что меня держат за какого-то идиота, или пытаются за мой счет решить, какие-то свои проблемы. Причем сам тон разговора строился так, будто я не выполнил обещанного, хотя все уже давно решено и договорено.

— Ты пойми меня правильно, я договариваюсь с людьми, мне дают нормальную цену, выплачивают аванс, который я уже успел потратить, люди надеются получить товар, и тут ты заявляешь, что у тебя ничего нет! И как мне теперь отчитываться перед людьми, и где брать деньги, чтобы вернуть аванс?

— Так, стоп. — перебил я приятеля. — О, чем вообще идет речь?

— Как о чем? Я же писал тебе, что я нашел покупателей на все имеющиеся у тебя снасти.

— И я тебе обещал их отдать?

— Нет, но мы же говорили об этом, еще в Ташкенте, вспомни!

— Еще раз. О чем, мы, договорились?

— Ты же сам сказал, что не рыбак, и эти снасти тебе не особенно нужны.

Нормально. Ничего не значащий разговор, и такой результат. Ну да ладно, дай думаю спрошу за сколько он решил все это продать, и что я с этого буду иметь.

— Там хорошая цена. Поверь ты будешь в восторге.

— И все-таки?

— Как минимум три сотни твои.

— За все, что у меня есть?

— А, ты сколько хотел?

Я просто расхохотался, не в силах сдержаться. За удилища, которые по немецкому каталогу оцениваются от ста пятидесяти марок за единицу, мне предлагают три сотни рублей?!

— Ты держишь меня за идиота? Без какого либо согласия с моей стороны, договариваешься продать принадлежащие мне вещи, берешь аванс, хотя никакого разговора об этом не было в принципе, а после кидаешь мне подачку в три сотни, и считаешь мне своим благодетелем? Ты часом не охренел?

Сидеть здесь дальше не имело смысла, достав из кармана трешницу, вряд ли недопитая чашечка кофе стоит дороже, я положил ее на стол, прижав блюдцем, и поднявшись со своего места, молча спустился с террасы, провожаемый его удивленным взглядом, сел в свой автомобиль и отправился домой. Уже отъезжая услышал его восклицание.