— Кэрол, — говорю я. — Ты знаешь, что я не хочу кофе. Я хочу вернуть свою дочь.

Кэрол смотрит на меня, и в ее темных глазах сверкают молнии.

И вот, спустя все эти мучительные годы, мы с Теплой женщиной снова оказались в нашем давнем доме. Я стал старым, и она постарела. Ее бурлящая кровь успокоилась; женщина казалась менее взвинченной и более разумной. Когда она легла рядом со мной в постель, как мы уже делали раньше, из ее глаз опять закапала соленая жидкость, как и прежде. Благодаря многолетнему общению с людьми я сделал вывод, что так они грустят. Это особенная эмоция, отличающаяся от других отрицательных эмоций, которые они испытывают, — страха, злости, отчаяния. Все эти чувства нужны им для общения, для обмена подарками и действиями, для защиты. Невероятно, как много эмоций им нужно.

Я растянулся рядом с ней, примериваясь. Обрадовался, что стал намного длиннее; теперь меня хватало на всю ее — от посветлевшей головы до обнаженных ступней. Наконец-то она станет моей добычей. Ночью, пока она спала, я прополз под ее спиной, обвился вокруг ее мягкого живота и заключил в свои объятия. Даже если она проснется, будет уже поздно. Она моя. Мои мышцы намного превосходят по силе ее мышцы. Я лизнул воздух, почувствовал ее запах, сжал ее посильнее и приготовился к грандиозному пиру.

Когда я стал сжимать ее тело, она проснулась. Яростно пыталась вздохнуть, ее глаза источали страх. Она боролась так, как борется любое животное, вырывалась, пытаясь освободиться, глотала воздух. Я с удивлением наблюдал за этими жалкими попытками существа, которое так долго держало меня взаперти, контролируя мою жизнь.

Я распахнул пасть, чтобы наконец насладиться едой, о которой так долго мечтал, — но вдруг замер. Я не мог двинуться дальше, я застрял. Что-то меня держало. Она извивалась в моих объятиях, а я пытался разобраться. В конце концов, мне пришлось отпустить ее и повернуться, чтобы освободиться.

Обнаружив своего тайного врага, я яростно зашипел. Нитка от подушки зацепилась за мой зуб. Я повернулся и опять стал облизывать языком воздух в поисках Теплой женщины, которая ускользала из комнаты. Следующий шанс я не упущу. До следующего раза…

Кристиансунн

Четверг, 24 августа 2017 года

Я положила голову на лежащие передо мной бумаги, а Август вывел Тура Линда из комнаты для допросов. Как мы и опасались, Линд ничем нам не помог. Он действительно скрыл от нас, что Мариам уехала, но больше ничего не знал. У нас был номер телефона, с которого она звонила, но установить, где именно сейчас находится Мариам, не получалось. Не говоря уж о том, что Линд упорно защищал свою жену, несмотря на все предъявленные ему доказательства. Он совершенно не узнавал женщину, которую мы ему показывали, и не верил, что она действительно существует. Сведения, полученные от нас и, строго говоря, напрямую его не касающиеся, лишь рассердили и расстроили его. Все это произошло до того, как он познакомился со своей женой. А знаком он с Мариам, но не с Лив и не с Сарой.

Я устала. В последние ночи я мало спала, мое тело рвалось работать, искать Ибен. Это состояние было у меня уже давно, и я устала. Подвижки по этому делу случились только в последние сутки. И тем не менее мне казалось, будто мы работаем чересчур медленно, словно увязли в чем-то липком. Неужели я готова сдаться?

Вздохнув, я подняла голову и увидела Августа. Прислонившись к дверному косяку, он смотрел на меня.

— Ты чего, уснула?

Я покачала головой:

— Просто расстроилась.

От его улыбки веяло спокойствием. Он хороший парень. Надежный, спокойный. Глупо все вышло…

— Знаешь что, Август, — начала я. — Тогда, в пятницу… Мне нужно было…

В его взгляде мелькнула настороженность, однако он с улыбкой ждал продолжения.

— Я боялась, что, возможно, ты подумал… Не слишком умно было… В общем, я ничего такого не хотела, вот.

— Мы же перебрали, — сказал Август. — Бывает.

Не уверена, что я хотела сказать именно это. Вообще определить, чего кому хочется, непросто, потому что на все можно взглянуть под другим углом. Это такая гремучая смесь: непонятно, стоит ли прислушаться к голосу, говорящему, что мы работаем вместе, что нужно разделять работу и личную жизнь. Или все же стоит нарушить это правило, если хочется. Для меня мост Ракотцбрюке никогда не был ни входом в преисподнюю, ни выходом из нее. Это просто мост, на другой его стороне вода, природа. Невозможно точно знать, разумно ли стоять и смотреть на ту сторону или умнее будет сесть в лодку и проплыть под мостом. Развернуться и уплыть обратно никогда не поздно, но кто его знает — может, это будешь уже не ты…

— Мы кое-что нашли, — нарушил мои размышления голос Бирты.

Она появилась на пороге, рядом с Августом, размахивая газетной вырезкой. Я взяла газету и вчиталась в строчки, чувствуя тепло стоящего совсем рядом Августа. «Время зовет», январь этого года, поздравление с одиннадцатилетием Ибен.

— Я это видела, — сказала я.

— Она родилась в январе.

Я смотрела на фотографию с виду беззаботной девочки.

— И что?

— Она родилась в середине января! Почти ровно через девять месяцев после смерти Аниты Крогсвеен. И мы все еще не знаем, кто ее биологический отец.

— Это ведь было изнасилование, — сказал Август.

— Где? В Кристиансунне?

Я сверилась с материалами дела.

— Так она сказала на допросе.

— А что, если она соврала?

В этот момент в кабинет быстро вошел Шахид. Он явно разнервничался.

— Вы все мне нужны, — бросил он.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Полиция Олесунна допросила заключенного Эгиля Брюнсета. Мариам Линд навещала его сегодня. По его словам, она уверена, что ее дочь похитил Руе. Мариам уехала оттуда сегодня утром, чтобы найти его.