— Ну а если без вина? — осторожно спросил у начальника Василий Анатольевич.

— Без вина? — спросил, нахмурившись, Герасимов, пытаясь представить, как это будет выглядеть. — А чего тянуть, правда? Давайте без вина. Тогда, Ваня, с тебя шашлык! Я тебе дам телефончик, они хорошо мясо жарят и доставка есть, обеспечишь ставший родным коллектив обедом.

— Да без проблем! — улыбнулся я, записывая телефон шашлычной.

— Сходи пока мальца глянь, — неожиданно серьёзным голосом сказал Герасимов. — А то, может, ему помощь нужна.

— Всё-таки переживаете? — спросил я, направляясь к двери.

— Иди уже! — отмахнулся Анатолий Фёдорович. — А то мало ли, вдруг он и, правда, наш? Ценные кадры на дороге не валяются, их выращивать надо.

Когда уже закрывал дверь ординаторской, мне послышалось, что он добавил что-то типа «как мы тебя вырастили». В какой-то степени он прав, я за короткий промежуток времени здесь столькому научился, чего я вряд ли добился бы и в центральной больнице Екатеринбурга.

Парнишка выглядел неважно, лицо было бледным, выступила испарина. Сначала я подумал, что он спит и мечется во сне, но это оказалось не совсем так, он бредил. Лоб был таким горячим, хоть яичницу жарь.

Я намочил под краном полотенце холодной водой и положил ему на лоб, потом присел рядом и положил ладонь на область сердца. Вливание целительной энергии ему точно не помешает. Можно было бы поставить капельницу, но у него руки спокойно не лежат на месте, может проткнуть вену иглой, а гибких катетеров здесь в глубинке отродясь не видали.

Вот что значит отсутствие нормального финансирования.

По мере вливания целительной энергии, парень стал успокаиваться, перестал метаться, дыхание стало ровным и более глубоким. Возможно, мне показалось, но я увидел бледное подобие круга в области сердца. Может, это обусловлено моим воздействием? Надо бы позвать шефа, вдруг он разглядит.

Когда я вышел из палаты, понял, что в ближайшее время нам будет не до парнишки и его успехов или поражения. Довольно чётко донёсся звук приближающихся сирен. Немного странно, а интенсивная пальба началась только сейчас, откуда же тогда раненые?

Стоило протянуть руку к ручке двери ординаторской, как она распахнулась сама, едва не отбив мне пальцы.

— Слышал? — спросил меня вышедший навстречу Герасимов.

— Слышал, — кивнул я. — Хотел, чтобы вы парня посмотрели.

— Теперь уже потом, — покачал головой Анатолий Фёдорович. — Пошли встречать гостей.

Мы вышли в холл приёмного отделения и были уже наготове, когда открылись двери и внесли первого пострадавшего. Я даже не сразу понял, что на носилках лежит именно человек, вся одежда на нём была обуглена, но уже не дымилась. Открытые участки кожи были покрыты растрескавшимися чёрными корками, в нос ударил резкий запах горелого пластика и поджаренной человеческой плоти.

Следом внесли ещё четверых таких же, а несколько не настолько сильно пострадавших вошли сами.

— Это так быстро доставка сработала? — спросил Герасимов, когда вносили первого пациента. — Ну ты шустёр, Вася.

— Это вы о чём сейчас? — пробормотал зеленеющий Василий Анатольевич, похоже, уже догадывавшийся, что его начальник хотел этим сказать.

— Вася, ты ли это? — всплеснул руками Герасимов. — С каких это пор мы такие нежные? Так, шуткам пока отбой, работаем, ребята. Работаем!

Сказав это, он первым устремился к пациенту. Окинув его и других беглым взглядом, он замахал руками.

— Так, выносим всех обратно на улицу! — скомандовал Герасимов. — Оля, неси из операционной все маски Эсмарха и всё, что к ним полагается. Будем врачевать на свежем воздухе, а то здесь мы все рядом ляжем.

Ворча что-то себе под нос, санитары снова схватили носилки и начали протискиваться на улицу. Под чётким руководством заведующего носилки расставили длинной шеренгой, ориентируясь на направление ветра, чтобы им в ноги дуло.

Маски мы по-быстрому снарядили и надели на пациентов. Сделать обезболивающий укол было просто некуда, странно, что они до сих пор живы вообще. Санитары и медсёстры помогали срезать с пострадавших остатки одежды, отстёгивали доспехи и снимали амуницию. Только под толстыми бронепластинами находились участки здоровой кожи, как и под шлемами.

— Не так, Ваня! — окликнул меня Герасимов, когда я начал лечебный процесс. — Тебе так никакого запаса энергии не хватит! Подавай с вибрацией, но пучок надо рассеивать, а ещё лучше, чтобы из ладони шло множество пучков! А, нет, с четвёртым кругом ты так не сможешь. Ну тогда просто рассеивай!