— Это будет лавина, — закончила Горская, выглядевшая измождённой.

— У него будет больше учеников, чем в половине наших академий, — подхватил Шуйский. — Ипполит Львович, как мы допустили это?

Крамской отвернулся от окна, его осанка оставалась идеально прямой, голос — уверенным:

— Мы недооценили его амбиции. Но ситуация под контролем.

Его мысли вернулись к событиям двухдневной давности. Тогда, получив первое обращение Прохора, он созвал заседание узкого круга в этом же кабинете. Как самоуверенно он тогда говорил…

«Вызов на дебаты? Этот мальчишка, убивший Горевского, смеет вызывать нас на публичные дебаты?» — его голос тогда звучал презрительно, властно.

Шуйский пытался возразить, напомнив, что технически Платонов не был осуждён за убийство. Но Крамской отмёл возражения ударом кулака по столу, и хрустальные графины задрожали.

«Важно, что этот любитель черни угрожает всей системе! Двойная зарплата преподавателям? Бесплатное обучение? Простолюдины наравне с аристократами?»

Горская наклонилась вперёд:

— Ипполит Львович, если мы проигнорируем это, он действительно может переманить часть преподавателей. Особенно молодых и амбициозных.

— Тогда мы не будем игнорировать, — процедил Крамской. — Мы раздавим его. Полная блокада по всем фронтам.

— Не слишком ли жёстко? — усомнился Шуйский. — Это может вызвать общественный резонанс.

Председатель презрительно фыркнул:

«Какой резонанс? Кучка недоучек и обиженных простолюдинов? Через месяц все забудут об этой затее. А Платонов сдохнет без Эссенции и артефактов. Составьте документ с максимально жёсткими санкциями. Мы раздавим его. Покажем всем, что бывает с теми, кто идёт против системы».

Как же он тогда был уверен в своей правоте. Веками Академический совет контролировал магическое образование. Совет купцов Новгорода щедро финансировал сам Академический совет как организацию, получая взамен влияние на подготовку магов во всех княжествах. Возможность запустить пальцы в чужие пироги стоило каждой затраченной копейки. Система работала как часы.

— Ипполит Львович, — голос Шуйского вернул его в настоящее. — Совет купцов требует экстренной встречи. Михаил Посадник лично интересуется ситуацией.

Крамской едва заметно напрягся. Посадник — первый среди равных в Совете купцов, контролирующего Бастион Великого Новгорода, человек с огромным весом, чьё мнение могло склонить чашу весов в любую сторону.

— Что именно его интересует?

— Инвесторы начинают задавать вопросы. Если Платонов действительно создаст альтернативную систему образования, если его ученики окажутся компетентнее наших выпускников, а главное, дешевле…

— Торговые дома начнут нанимать их вместо наших, — докончила Горская. — А мы потеряем финансирование.

В дверь постучали. Вошёл секретарь с бледным лицом:

— Ипполит Львович, только что поступило сообщение. Магистр Сазанов из Смоленской академии публично отказался от лицензии и заявил о переходе в Угрюм. За ним последовали ещё трое преподавателей из разных городов.

Крамской сделал глоток коньяка, не меняя выражения лица, хотя внутри всё оборвалось. Сазанов — светило в области прикладной артефакторики, его учебники использовались во всех академиях.

— И это только начало, — прошептал Шуйский. — Молодые преподаватели уже обсуждают в частных чатах условия Платонова. Двойная зарплата, свобода исследований…

— Ситуация требует решительных мер, — Крамской поставил бокал, его голос оставался твёрдым. — Свяжитесь с князьями. Нужна политическая поддержка. И с Гильдией Артефакторов — пусть следят, чтобы никто не продавал ему материалы. И… — он помедлил, — подготовьте кандидата для публичных дебатов. Кого-то с безупречной репутацией и ораторским даром. Пусть примет вызов Платонова и разобьёт его аргументы перед всем Содружеством.

— Кого вы имеете в виду? — спросил Шуйский.

Ипполит Львович пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить подходящую кандидатуру, и, наконец, выдал:

— Магистра Белинского из Ростовской академии. Блестящий теоретик, автор трудов по истории магического образования. И главное — из старинного рода, его слово имеет вес. Пусть покажет всем, что наша система проверена веками, а фантазии Платонова — опасная авантюра базарного шарлатана.

— А если он проиграет дебаты?

Архимагистр посмотрел на своих советников холодным взглядом: