Я положил руки на искорёженный металл. Моя магия потекла по повреждениям, наращивая лопасти, затягивая пробоины. Полчаса кропотливой работы — и вертолёт снова был готов к полёту.

— Будешь на меня работать? — спросил я пилота.

— Буду, — кивнул он без колебаний.

Закончив в крепости, я скомандовал:

— Грузимся!

Вертолёт вмещал двенадцать человек. Нас было восемнадцать бойцов, плюс Святослав и пилот. Во дворе нашёлся грузовой контейнер и специальные тросы. Походе, его активно использовали в тандеме с вертолётом.

Идея родилась почти мгновенно.

— Восемь человек полетят в контейнере, — объявил я.

Бойцы хмуро переглянулись. Лететь в железном ящике под вертолётом — то ещё удовольствие. Тут даже у самого отважного человека возникнут сомнения. И если бы не доверие, которое эти люди испытывали ко мне и моим безумным идеям, уверен, все бы отказались.

— Тянем жребий, — объявил я.

Когда семеро вытянули короткий жребий, я прекратил ритуал, объявив, что восьмым пассажиром коробки стану я.

— Воевода, вы же командир… — начал Евсей.

— Именно поэтому и иду в контейнер. Не могу требовать от вас того, чего не сделал бы сам.

Мы загрузили все трофеи в контейнер, затем залезли сами. Стальную коробку подцепили тросами к вертолёту.

— Взлетаем! — крикнул я пилоту через магофон.

Контейнер качнуло, и мы поднялись в воздух. Я не видел крепость, но чувствовал землю внизу.

— Василиса, Вельский, — связался я с ними. — Начинайте.

Почувствовав, как два геоманта направили свою силу на стены Алтынкалы, я добавил свою мощь. Даже не видя цели, я ощущал, как камни дрожат, трескаются, рушатся. Крепость, простоявшая века, превращалась в груду обломков.

— Кстати, где Скалолаз? — спросил я по связи.

— Нашли тело у восточных ворот, — ответил Тимур. — Червь его достал.

Мирза Бабаев получил что хотел — месть Волкодаву. Правда, ценой собственной жизни.

Вертолёт взял курс на Астрахань.

В темноте контейнера я прислонился к холодной стене. Металл вибрировал от работы винтов, передавая дрожь в кости. Мои люди сидели, привалившись друг к другу — после боя адреналин схлынул, накатывала усталость, и каждый переваривал увиденное по-своему. Игнат тихо храпел, ухитрившись заснуть даже в этой тряске. Кто-то из них тихо выругался — видимо, укачивало. Кто-то закурил, и сразу несколько голосов потребовали затушить.

Мы только что стёрли с лица земли крепость, простоявшую со времён Золотой Орды. Убили легенду преступного мира. И раскрыли заговор, который мог стоить жизни сотням людей.

Сабуров…

Я почти видел его самодовольное лицо, уверенность в безнаказанности. Князь играет в большую политику, двигая людьми как шахматными фигурами. Только вот он забыл главное правило — пешка, дошедшая до края доски, может стать ферзём. И я уже дошёл.

Из-под груды камней показалась рука, потом вторая. Ахмед выполз первым, отряхиваясь от пыли и сплёвывая песок.

— Рустам! Ты живой?

— Определи «живой», — прохрипел сиплый голос из-под обломков. — Если это когда всё болит и во рту вкус могилы — то да, живой.

Ахмед помог напарнику выбраться. Оба снайпера огляделись — от крепости Алтынкала остались руины. Солнце уже поднялось высоко, окрашивая камни в розовый цвет.

— Красиво, — философски заметил Ахмед. — Как закат империи.

— Как моя ипотека после потери работы, — мрачно поправил Рустам.

— Знаешь, что самое обидное? — Ахмед стряхнул пыль с покоржённой винтовки — ствол погнут под прямым углом. — Мы единственные два идиота, которые не успели ни сдохнуть героически, ни свалить вовремя.

— Застряли между, — согласился Рустам, проверяя, цела ли нога. — Как тот анекдот про девственницу на третьем этаже борделя.

— Не знаю такого.

— Потом расскажу. Пошли, до ближайшего города километров восемьдесят.

Они начали спускаться по развалинам. Ахмед подобрал чью-то флягу, понюхал, сделал глоток.

— Вода. Повезло. Кстати, ты заметил? Волкодав так и не выбрался.

— Заметил. Зарплату теперь точно не дождёмся.

— Ты о деньгах думаешь? Нас только что похоронили под тоннами камней, потом откопали, потом снова похоронили, а ты о зарплате?

— А о чём думать? О смысле жизни? — Рустам хромал, но шёл уверенно. — Смысл жизни в том, чтобы дойти до города, найти автобус до дома и забыть эту херню как страшный сон.