Через глаза Скальда я видел всю деревню как на ладони. Ворон кружил над крышами, то поднимаясь выше для общего обзора, то пикируя вниз для детального наблюдения за отдельными участками боя. Его зрение позволяло мне одновременно отслеживать продвижение Каменева к дому с заложниками, контролировать позицию Брагиной на колокольне и видеть, как остальные бойцы прочёсывают улицы. Картина складывалась целостная — словно я находился сразу в нескольких местах, координируя действия отряда и видя каждое движение противника. Этот двойной обзор — собственными глазами и глазами фамильяра — давал огромное тактическое преимущество.

В одном из домов ситуация осложнилась. Емельян Железняков сжато доложил ситуацию: трое врагов захватили семью с детьми.

Сквозь его амулет связи доносился басовитый и крайне нервный крик одного из представителей Чёрных Молний:

— Назад! Назад, или я вышибу им мозги!

Всё это сопровождалось плачем невидимой мне снаружи женщины.

Я уже собирался отдать приказ, но мелькнувшая дальше по улице Тенебромантка растворилась в тенях. Через мгновение в доме с заложниками погас всякий свет — даже утренние лучи солнца не проникали в окна. Под шелест клинков, пластающий хрупкую плоть, раздались три коротких вскрика, а следом звук падающих тел.

— Чисто, — спокойно доложила Раиса, выводя семью из дома. — Заложники целы.

Больше половины бойцов «Чёрных Молний» были нейтрализованы, но внезапно я засёк, как под грохот автоматной стрельбы из дома вылетел худощавый тёмноволосый мужчина с камуфляжных штанах и белой майке на голое тело, сжимающий в руке магический жезл. Рикошетящие от его защитного барьера пули разлетались во все стороны, точно галька под колёсами машины. Емельян Железняков преследовал противника, наставив на него автомат и выпускал очередь за очередью, пока не опустошил магазин до конца.

Незнакомец оказался магом ранга Мастера первой ступени, судя по плотности его ауры. Тот издал гортанный крик, и по левую руку от него из сарая выметнулись два матёрых волка и огромный бурый медведь. Звери двигались неестественно синхронно, их глаза горели тусклым жёлтым светом магического подчинения.

Бестиамант… Довольно редкая специализация, позволяющая подчинять себе и усиливать диких животных, заставляя их драться вместо себя. Пальцы мага сплетали невидимые нити контроля, направляя зверей на ближайших к нему гвардейцев — Железнякова и Ермакова, который прибежал на помощь товарищу.

Емельян спешно перезаряжал автомат, когда на него сбоку прыгнул волк. Челюсти щёлкнули там, где мгновение назад была человеческая шея. Железняков стремительно откатился, но второй волк уже вцепился зубами в цевьё автомата и вырвал оружие из рук, едва не сломав пальцы Емельяна.

— Сучье вымя! — прорычал штурмовик, выхватив боевой нож и пистолет.

Первый волк кружил вокруг, выискивая уязвимое место в защите. Емельян двигался с нечеловеческой скоростью — результат улучшений Зарецкого, — но волки под контролем бестиаманта атаковали слаженно, как единый организм. Железняков полоснул ножом по морде одного, тут же выстрелил из Степного Орла в другого, едва не пробив череп. Зверь сместился в сторону, но недостаточно быстро. Пуля пропахала его бок, уйдя в землю. Раненый волк взвыл, но не отступил — магическое подчинение гасило инстинкт самосохранения.

Медведь тем временем обрушился на Дмитрия Ермакова. Трёхсоткилограммовая туша врезалась в гвардейца, сбивая с ног. Любого обычного человека такой удар убил бы на месте, но усиленные кости Дмитрия выдержали. Он перекатился назад через голову, уходя от когтистых лап, и поднялся на ноги.

— Зря ты так, Михаил Потапыч, — безмятежно пробурчал Ермаков.

А потом произошло нечто невероятное. Хоть я и видел это прежде во время штурма базы Гильдии Целителей, но картина всё равно впечатляла до глубины души.

Молодой человек глубоко вдохнул, и его тело начало меняться. Соматомантия — редчайший дар, позволяющий изменять параметры собственного организма. Мышцы Дмитрия вздулись, рост увеличился почти до двух с половиной метров.

Доспехи из Сумеречной стали, прежде болтавшиеся на теле, плотно охватили фигуру. Благодаря хитроумной системе подвижных соединений и заложенному конструкторами запасу габаритов, броня расширялась, металлические сегменты расходились по потайным механизмам, подстраиваясь под увеличивающиеся размеры владельца.

Медведь замер на мгновение, сбитый с толку внезапной трансформацией противника. Этого хватило. Ермаков прыгнул вперёд с неожиданной для его новых габаритов скоростью, забросив себя на загривок бурого хищника. Массивные руки обхватили череп медведя выгибая его назад. Зверь заревел, пытаясь вырваться, когти царапали пустоту, а Дмитрий тянул всё сильнее.

Раздался влажный хруст. Хребет медведя переломился. Животное обмякло, и Ермаков упал в стороне. Его тело начало возвращаться к нормальным размерам — поддержание такой трансформации требовало солидных затрат энергии, весьма ощутимых даже для Подмастерья.