Сначала Гиойом и правда рассказывал про столицу, но дальше как-то само собой вышло, что Риовен Робер ударился в воспоминания. Гийом старался лишь поддакивать, боясь прервать. Старик рассказывал очень интересно, и впрямь немало поколесил по самым разным местам, нередко на пару с его дедом – о многих вещах внук и не подозревал, в семье как-то эти моменты старались обходить стороной.

Посреди очередной истории вдруг оглушительно засвистел паровоз.

– Кажется, подъезжаем, – сразу прервался месье Робер. – Обычно перед городами так предупреждают, чтобы на путях не застрял кто.

Гийом тут же прилип к окну, гадая: что изменилось в родном городе за эти годы? Но к его облегчению, подъезжали они с севера, который изменения не затронули. Сначала бежали луга – к середине мая сочного изумрудного цвета от густо выросшей травы. Потом луга сменились аккуратными домиками-усадьбами, каждая окружена небольшим тщательно подстриженным садом. В какой-то момент их ненадолго сменили трёхэтажные дома центральной части города. Флоран как и раньше не признавал новых веяний. Если в столице всё чаще любили строить в стиле функционализма, который предпочитал геометричные угловатые конструкции или сочетание различных простых фигур, от куба до шара и цилиндра, с минимумом декора – то здесь по-прежнему царил всё тот же милый модерн. Дома все как один из красного кирпича, или кирпич, облицованный плитами песчаника. А ещё обязательно каждое здание украшали лепнина и орнаменты, на балконах – ажурные решётки, стены «подпирали» изящные фальш-колонны. На самом деле лепнины, орнаментов и рисунков на решётках ограниченное число видов, но на деле возможных сочетаний получалось столько, что каждое здание имело своё собственное лицо.

Впрочем, с появлением многоэтажных домов ехать осталось совсем недолго. Вокзал тоже был построен из красного кирпича, но с высокими узкими окнами, сгруппированными по два. Крыша не мягко загибалась в мансарду, а была двускатной с рубленым прямым углом конька. Центральная часть здания была двухэтажной, причём черепичная крыша дополнительно имела выступающий на уровне второго этажа треугольник над крыльцом на фронтоне. Рядом два длинных крыла-пристроя, только уже со стеклянной крышей.

– Приехали, – с чего-то немного грустно сказал месье Робер. – Но не прощаюсь. До Бастони недалеко, так что жду вас в гости, как освоитесь. Приезжайте на выходные. Обещаете?

– Обязательно.

– Ну тогда всего вам доброго на новом месте.

– До свидания.

Сразу из вагона выйти не получилось. У самого Гийома вещи ехали отдельно в багажном вагоне, их должны будут выгрузить на перрон носильщики. А вот рыженькой девушке тётя всё напихала с собой в купе, отчего в коридоре образовался небольшой затор. И даже пришлось помогать проводнику вынести сумки, чемоданы и саквояж на перрон. От этого девушка всё время смущалась и пыталась лепетать какие-то слова благодарности. Дальше, как оказалось, её уже встречали отец и младший брат, нашлось кому грузить и удалось незаметно улизнуть в сторону, пока рыженькая опять не начала благодарить.

Впрочем, у Гийома и без этого хватило забот. Он нашёл, куда вытащили вещи, расписался в квитанции на получение. После чего грустно оглядел уже свою груду. Возле вокзала дежурили таксисты, но ковёр-самолёт сразу исключался. Все четыре имевшихся ковра явно были старой модели: управляющие руны вплетены в узор ковра отдельной строкой. Сегодня предпочитали на водительском месте монтировать хрустальный шар, положив руку на который при некоторой сноровке можно было отдавать ковру команды в разы быстрее. Да и ошибок с командами через шар-посредник намного меньше. Современные ковры со скрипом, но может быть всю груду барахла и увезли, ведь там не один лишь шар управления, ещё и сильфов запрятано раза в два больше. Старый же ковёр кроме водителя потянет на себе пассажира или двух плюс небольшой чемодан – и всё. Вещи не люди, живой ауры не имеют и в магический контур ковра не встраиваются – так что весить чемоданы будут меньше второго пассажира, но энергии на перевозку потребуют в несколько раз больше. С таким объёмом багажа выбора нет, придётся искать коляску и извозчика.

По дороге Гиойом побаивался, что извозчик, услышав адрес, начнёт его расспрашивать, всё-таки когда-то дед был местной достопримечательностью. Но желчный мужик с лохматой бородёнкой, похоже, приехал в город не так давно и ничего не знал. Даже заброшенный участок – когда они переехали, наёмный садовник раз в месяц подстригал ограду да слегка обрезал ветки деревьев и только – не вызвал интереса. Ну очередной выпускник университета переехал делать карьеру на заводах, ну дом себе старый купил. И чего такого, много вас тут таких. За дополнительную монетку извозчик помог дотащить вещи на крыльцо и уехал.

Ладонь к замку Гийом прижал с трепетом, ведь должно же чего-то случиться? Необычное, он же вернулся! Туда, где родился и вырос… Вместо этого с дома словно упала невидимая плёнка, с лёгким скрипом дверь отворилась, и дохнуло слегка затхлым воздухом. Заклинание стазиса исчезло, несколько лет пролетели для здания и всего внутри как неделя-полторы взаперти. Пыли всё равно накопилось, шагнув через порог, Гийом чихнул. А ещё внутри разрядились любые магические устройства. В своё время дед повесил везде магические люстры, но сейчас нажимать на печать активации бессмысленно. В доме же оказалось темно, перед отъездом все шторы плотно занавесили.

Хорошо, что Гийом подумал об этом заранее, потому сейчас достал из саквояжа лампу. И порадовался, что купил не обычную керосиновую, а современную, зачарованную. Сначала зажёг фитиль и керосин, шагнул в дом: по жёлтым обоям гостиной забегали оранжево-жёлтые отсветы. Через минуту проснулась сидящая в лампе саламандра, радостно нырнула в поток пламени, расправила крылья и засияла ярким золотым светом. Комната сразу уменьшилась в размерах. Кстати, раньше она не была такой маленькой… или просто это он вырос? Какая разница – главное он вернулся.