— Геомаг… Он напал ночью, была бойня, а потом… я ничего не вижу, сейчас светло? — Мысли человека путались, а я поражался его живучести. Конечно, может, на него во время боя кто-то наложил соответствующее заклинание, но, видя его состояние, я невольно подумал: «Уж лучше смерть, чем такая жизнь».

— Нет, темно, — покачал я головой.

— Он был на судной неделе и убивал простых людей, пока мы не собрали группу и не напали… — продолжал человек.

— Какая у него была лига? — зачем-то спросил я, хотя уже догадывался, какой будет ответ.

— Не меньше стальной! Пожалуйста, пить! — прохрипел человек.

— Нет больше воды, — соврал я, не видя смысла тратить её на полумертвого.

Взгляд через тени говорил красноречивее расспросов. Говоривший со мной был когда-то культиватором, возможно, даже магом, но теперь у него изъяли артефакт.

— Чего хотел геомаг? — выдавил я из себя последний вопрос.

— Он кричал что-то про короля…

— И что король?

— Я не знаю, не помню… Пожалуйста, дай мне пить!

На мгновенье я опустил взгляд и, подняв его, направил в человека концентрированный луч света не толще мизинца. Он моментально прожёг череп страдающего, и тело, дёрнувшись, обмякло.

— Уходи в тени, — зачем-то опасливо оглянулся Зэр. — Надо найти короля!

К моей ладони прикоснулась Филиция, затягивая меня в мир воровских троп.

Мы продвигались всё глубже и глубже, погружаясь в тот ужас, что царил на месте уничтоженного лагеря короля Джастиро. Всматриваясь в тлеющие огоньки боевой магии, которая дожирала корни неведомого мне растения, я понимал, что они — такая же боевая магия, как и огонь, молнии, лёд. Даже из мира воровских троп взгляд светомага каждый раз открывал мне то, что я уже знал, а взгляд сквозь свет позволял ориентироваться во тьме так, будто вокруг стоял ясный день. Ящер напал на лагерь такой же ночью, не пощадив никого. Но вот зачем Зэр осторожничает, заставляя нас идти тенями? Вряд ли нас ждёт засада там, где всё закончилось три дня назад.

— Ты видишь грызунов, трупных жуков или ночных хищных птиц, которые ищут здесь добычу? — в ответ на мои размышления спросил император, как он делал всегда, когда хотел чтобы я сам дошел до ответа.

— Нет, — мысленно ответил я, только сейчас замечая эту странность.

— Зверь не дурак, Райс. Он не идёт туда, где сидит более опасный зверь.

— Спорное утверждение.

— Бой был три дня назад, но заклинания огня до сих пор пылают, а заклинания лекарей всё еще поддерживают жизнь, как в том несчастном. Это означает, что здесь с магией Ящера еще не покончено, и я думаю, что чуть позже мы убедимся в этом. А вся картина будет ясна, только если мы придём сюда после рождения сферы и изнутри посмотрим, что тут стряслось.

Шатёр Джастиро я узнал сразу: он был самым большим из всех, а рядом с ним торчали сломанные древки королевских знамен с трехзубой чёрно-золотой короной, символом трёх горных хребтов Переката. Нечто разорвало его на части, сорвав плотную зелёную ткань с четырёх центральных шестов. Вокруг лежали трупы в блестящих помпезных доспехах — по всей видимости, личная охрана короля. Перед смертью солдаты успели обнажить мечи и схватить пики, но неведомая сила с пугающей легкостью впечатала их в землю, вдавив тела так, что рыцарские доспехи буквально сплющили внутренности, сломав кости и порвав мышцы. Я даже не мог представить, что могло оставить такие следы.

Картину завершала пролегшая в направлении с востока на юго-запад глубокая колея, идущая, казалось, насквозь, словно большой жук-навозник катил огромный шар или гигантская змея решила проползти именно тут.

Я ступил на разломанные доски деревянного переносного настила и тут же увидел того, кого изображали на всех монетах, одетого в кружевные пышные платья, испачканные грязью. Круглое лицо Джастиро было бледно. От губ вниз и вбок пролегла бурая струйка давно запекшейся крови. Пальцы монарха скрючились, будто он перед смертью хватался за что-то, что с силой вырвали из его маленьких пухлых ладоней, содрав при этом кожу и мясо до костей. Рядом с ним лежал разбитый сундук с несколькими резными ручками, вокруг которого россыпью валялось золото.

— Зэр, ты побывал во многих походах. Ты с собой казну возил? — спросил я, оценивая на глаз тяжесть сундука.

— Нет. Когда я воевал, у меня не было лишних денег. Но если бы я был холуем Светлого мира и мне бы пригрозили лишением головы, то, вероятно, я бы взял в поход всё своё войско и все свои деньги, — произнёс Зэр и склонился над королем. — Джастиро сжимал свою корону в руках перед смертью, и её вырвали вместе с мясом и перстнями на пальцах. Но умер он не от этого.

— А от чего? — удивился я. Тучное тело не имело с виду никаких следов смертельных повреждений.

— Он носил артефакт золотой лиги и после расставания с короной умер от разрыва сердца.

Я опешил.

— Не могу поверить, что Джастиро был культиватором.

— Лживой тварью был твой Джастиро, как и все они, — выпрямился Зэр, и его тень покачнулась. Хотя если точнее, качнуло меня. Доски начали дрожать.

Шум осыпающегося грунта и скрежет походных половиц заставили меня подхватить Филициию и отпрыгнуть с ней назад, не дожидаясь, пока земля подо мной разверзнется. Из-под шатра поднимался огромный росток, отдаленно похожий на человека, сотканного из лиан исполинского размера, с длинными-длинными руками и головой, покрытой зелёными листьями. Существо ростом с трёхэтажный дом не имело лица, однако на нем красовалась корона, украшенная шестью драгоценными камнями, каждый из которых светился и порождал тонкие разноцветные лучи цветного света. Они, по всей видимости, и служили чудовищу глазами, обшаривая всё вокруг, словно искали кого-то или что-то.