— Вы невозможны! Я пытаюсь вам тут жизнь продлить, а вы пристаёте!

— Ох, милая моя Рейка-тян, разве это приставания? Этот старик всего лишь пытается показать, как рад вашему визиту. Вы — то солнце, что согревает сию мрачную палату. Жаль, мы с вами не встретились раньше, когда Фукуро был полон сил. Тогда бы вы от меня не ускользнули.

Короткий укол и игла капельницы проникла в вену, а мы с предыдущим мной ощутили жар, растекающийся по телу.

— Чувствую себя снова полным сил, как будто бы я снова молод, а сёгун Токугава опять восседает в Эдо…

— Хи-хи! Вы не настолько старый, вам не может быть сто лет, иначе как бы вы служили в авиации? Поймала! Поймала вас всё-таки на выдумке! — довольно рассмеялась девушка, не подозревая, что коварный трикстер специально заманивает ее в ловушку. Ничего большего, чем немного общения, другой Макото, сейчас Фукуро-но-Кагами Макото, от нее и не хотел. Скучно лежать в кровати и умирать, не находя сил даже для нескольких шагов.

— Да, в авиации. Сам адмирал Онидзука поднёс мне чашку сакэ перед вылетом, но… не повторяй моих ошибок, Кобаяси-тян. Руки мои тряслись от гнева на американцев… или потому, что накануне вечером мы с товарищами тоже пили сакэ. Я взял чашку и случайно, совершенно без злых намерений, выплеснул священное сакэ прямо на брюки адмиралу, ему в промежность. Со стороны смотрелось так, будто адмирал-сама оконфузился, кха-ха-ха. Но тогда никто не смеялся. Мы были камикадзе, но не самоубийцами. Я думаю, за тот момент боги меня и наказали, не позволив долететь. Испортили мне двигатель.

— Фукуро-сан, к вам посетитель, ваш племянник, — это было уже иное воспоминание, но всё о тех же последних днях старого обманщика. Физически ему становилось хуже. Дыхание давалось с трудом, но внутренний огонь пылал «силой юности». Кицунэ бывают дряхлыми, но не старыми.

Акияму Кэнсина мы с Хидео-саном узнали по походке. Всё так же немного косолапит на левую ногу, как во время памятного совместного побега с каторги. Пожалуй, он прибавил несколько килограммов, стареет. И суставы хрустят. Это уже отметил не я, расслышал призраки мыслей предыдущего Макото.

— Приветствую, сенсей, — я не мог видеть поклона, но легкое волнение воздуха оповестило о том, что Кэнсин-кун проявил почтение.

— Сменил сорт табака? И новый одеколон. Дела у тебя идут всё лучше и лучше. У меня для тебя новое задание, Акияма-кун. Женись! Кха-кха-кха!

Макото рассмеялся, сказав каверзу, а я почувствовал неприятный вкус крови у него во рту.

— На ком? — не понял Кэнсин.

— Да хоть бы на Кобаяси-тян, сестре милосердия. Видел её? Я нет, но уверен, что красивая и ладная. Тебе давно уже пора обзавестись семьёй.

Мысленно нарисованный облик медсестрички сменился с абстрактной безликой, но симпатичной, девушки на хорошо знакомую мне Акияму Момо. Почему нет? Может она быть похожей на свою бабушку? Прабабушку? Больше «пра»? Я так и не выяснил, сколько точно поколений между нынешними Акияма и Кэнсином. Скорее всего, он прадед Момо-тян и её неприветливого старшего брата.

— Приятно слышать, что чувство юмора все еще при тебе, сенсей. У меня не очень хорошие новости от врачей. Но я взял на себя смелость обратиться к американцам. Их медицина сейчас продвинутей, и за деньги…

— Не давай им ни йены, — Хидео-сан снова закашлялся, — этот старик скоро умрёт, смирись. Но… кем ты меня вообще считаешь? Неужели ты думаешь, что такая ерунда, как смерть, повлияет на мои планы? — голос старого лиса наполнился внутренней силой. Той самой, что позволяла взять и приказать любому человеку так, чтобы добиться исполнения. — Помни всё, о чём мы говорили. Мои деньги ты поделишь на четыре части. Тебе и твоей семье, сиротским приютам, на собрание каменных лисиц и на дары храмам многорукой стервы Каннон.

— Фудзита-сенсей… я тебя не подведу, клянусь, но не понимаю, в чём афёра! — признался Акияма.

— О, это будет величайшая комбинация в этой моей жизни, но тебе про нее знать совсем не обязательно. Можешь считать, что я рехнулся на старости лет, поверил в карму и то, что добрые дела гарантируют мне то самое перерождение, которое необходимо для завершения начатых дел. Быть может, конечно, что длинноносые жрецы тысячерукой меня обманули… но…

— Вас невозможно обмануть, — с какой-то прямо-таки религиозной уверенностью объявил Кэнсин. А ведь ему сколько? Уже за сорок? Далеко не мальчик.

— Или я обманывал тебя, когда заставил поверить в свои навыки, дружище, — проскрипел Хидео-сан. — Насчет Кобаяси-тян я серьезно, присмотрись. В ней есть огонь, тот самый, что и во мне, но не такой жаркий.

— Она такая же, как вы, сенсей? — Акияма понизил голос до состояния тихого шепота.

— Ее бабушка, скорее всего. Этого мало, но женись на ней и старость до ваших детей доберется позднее, чем до остальных.

Опять нас с другим Макото обдало порывом ветра от резкого движения. Новый поклон.