— Как романтично! — пискнула сестренка. — Пострадала за любовь!

— Тридцать лет, — напомнил я. — Целая жизнь.

— Это стоит настоящей любви, братик… ну, наверное. Я пока не очень разбираюсь. И сама не влюблялась, и мангу для девочек не читаю! Так что там с людьми в черном? То есть в красном, храмами.

Акира лаконично, но развернуто донесла до нее ситуацию с ограничением в тысячу кицунэ и тем, что она и Ёрико в число учтенных лисиц не входят.

— Вот уроды! Гады! Хуже якудза! Так вот почему все так кипишили из-за Рея, да? Побоялись, что его тоже того… и что допросят, и на вас Ёрико выйдут. Сестренка, я могила! Клянусь! Вообще никому ни полсловечка! Даже Ринне и Синдзи! Это наш с тобой секрет!

Не врёт, полная искренность. Несмотря на все свои недостатки, Тика по большей части добрая девочка.

— Кхм… — кашлянул я, напоминая о себе.

— Ну да, и твой тоже, братик! Хотя я вообще не понимаю, как ты тут при делах оказался. Ты же обычный бухгалтер, считаешь деньги и всё тут. Ну, то есть ты прям супер-клёвый для клерка в костюме и галстуке, но где ки… лисички и где ты? А говорить это слово из-за людей в черном нельзя? То есть в красном. Ой! Я Хошино-сан вспомнила. Она одна из них, да? И еще мы в храм на экскурсию ездили! Вот почему ты, братик, попросил Сина убрать всё касаемое Инари из нашего маршрута! Не хотел сестренку Акеми подставлять.

— Да. Отчасти поэтому, — подтвердил я.

— «Ты молодец», — сказал я диалогом взглядов Акире, — «очень хорошо спланировала разговор».

— «А ты, как всегда, собирался полагаться на импровизацию», — одними глазами улыбнулась мне кицунэ.

— И последняя деталь! Братик, признавайся, откуда ты знаешь про ки… про лисичек! Это самое непонятное. То есть у меня еще миллион вопросов. Про ушки и хвостик, в основном. И про лисьи иллюзии. И про эпоху Эдо. И про… да много еще про что! Но это самое непонятное!

— Был один лис, ужасный в своих преступлениях. Но в то же время невероятно милый и обходительный. Его звали Фудзита, — начала Акира, — Фудзита Макото. Хотя, у него было много имен.

— Вы с ним… — щечки Тики зарумянились. Сколько бы фильмов для взрослых она тайком ни посмотрела, всё равно остается подростком и некоторые темы вызывают смущение.

— Да, это отец моей Ёрико.

— А сейчас он где?

— Погиб. Под бомбой во время войны. Но важно не это, а то, что у Фудзиты были и другие дети. Его дочь вышла за мужчину по фамилии Ниида. Вы с Макото — его правнуки.

— И наш папка, он…

— Нет, он не оборотень. Ниида Хиро — очень хороший человек, по тому, что я о нем знаю, но просто человек.

— Не надо так про папку! Он не «просто»! Он офигенный! Ясно? — мгновенно надулась сестренка. И тут ее наконец-то осенило.

— Но если папка… то и мы с братиком на… на… проклятая математика… на одну восьмую лисы! То есть на двенадцать с половиной процентов! Офигеть! А у меня ушки не вырастут?

Акира многозначительно постучала себя по мочке невообразимо красивого, но всё-таки человеческого уха, намекая на несостоятельность предположения.

Где-то в глубине души появилось малодушное желание ограничиться этой частью истины. Ведь это так удобно — рассказать сестренке, почему надо скрывать правду и не выдавать самого для нее значительного и рискованного. Но что, если ей Рей скажет? Или она проявит внезапный талант к смене облика и сама перекинется. А может быть, будучи еще и умной девушкой, сопоставит факты. Например, осознает, что ей сообщали, как я связан с кицунэ, но не откуда о них узнал.

— «Скажи ей», — взглядом потребовала женщина.

— Тика, в нашем окружении есть еще одна лисичка — взял я слово, — я ее тебе покажу, если дашь то же обещание хранить секретность, что и про Акиру.

— Да чтоб мне тысячу иголок проглотить! — клятва детская, но сказана на полном серьёзе.

Смартфон. Переключить на фронтальную камеру, в режим «зеркальца», и протянуть Тике-тян. Она сообразительная. Должна догадаться, о чем я.

— Это что, розыгрыш? Такой пранк? — надо же, почти дословно мой гипотетический диалог повторять начала. — Я не могу! Не хочу! То есть офигеть как хочу, но так не может быть! Одна восьмушка — этого же очень мало!

— Пять восьмых, — поправил я. — Акира рассказала тебе о лисице, которую сурово наказали за то, что нарушила правила ради любви. Её называли Кагами… — это как с пластырем — его следует снимать одним резким движением, чтобы тяжело было считанные секунды. Лучше сразу ей поведать и про маму, дабы убрать любые недосказанности.

— Мама? Моя… наша мама где-то там взаперти у этих гадов? — Тика-тян сжала кулачки. — Да они хуже уродов из мудацкой Сакуры!

— Не взаперти. Вы с ней знакомы и неплохо поладили. Она тебя очень любит и давно хотела всё рассказать, но боялась, что не дослушаешь, будешь злиться на нее. Имя «Кагами» знакомо звучит, не так ли?