— Что же ты, а?.. Не сказал даже толком, кто приедет... — потирая ухо, огорченно крикнул вдогонку Кайсар.

* * *

Как известно Нургали, и в жизни самого Кайсара было достаточно ситуаций, от которых приличный человек предпочел бы отмежеваться. Это он только теперь, постаревший и немощный, сидит себе в исподнем на пороге да ногти на ногах стрижет, как будто ничего с ним такого не случалось. Вот, например, старика Амира все кличут «тронутым», а на самом деле тронутым, да просто воистину чокнутым был в свое время как раз Кайсар.

Давным-давно, в один из благодатных годов, когда выдался необычайно щедрый урожай кедровых орехов, Кайсекен отправился в горы. Залез на верхушку одного из кедров и принялся не спеша сбивать шишки. Сбивал, сбивал и вдруг заметил, что на соседнем дереве кто-то тоже с треском срывает кедровые шишки.

— Эй, ты кто такой? — громко спросил Кайсекен.

В ответ ни звука — гробовая тишина.

Очевидно, это Амир, решил Кайсекен, слух-то у него покалечен, вот и не слышит, наверное.

— Эй, Амир! — как можно громче окликнул он. — Ты yе жалей, сбивай побольше! У меня внизу вол есть, наdmчим мешки на него и запросто все увезем, ты понял?

Только он это сказал, как сосед с ближнего дерева с невероятным шумом и хрустом скатился вниз.

— Ойбай, Амир, что случилось?! Надо же быть поосторожнее — вот и свалился, бедняга!

Волнуясь за сверстника, он тоже стал быстро спускаться вниз. Глянул сверху на свалившийся с соседнего кедра живой «ком» и понял, что это вовсе не Амир, а здоровенный, как бык, медведь.

Косолапый же, едва только коснулся лапами земли, не оглядываясь и не разбирая дороги, неуклюже бросился наутек. Перепуганный Кайсекен тоже, не чуя под собой ног, что было сил помчался к находящемуся внизу аулу. А когда добежал до собственного двора, обнаружил, что вол, которого он привязал к кедру, прискакал домой даже раньше, чем сам Кайсар.

Его байбише — покойная Иис, была женщиной мудрой и смышленой. Именно она сделала из Кайсара человека. На протяжении сорока лет Кайсекен пас совхозных овец, но только благодаря жене за эти сорок лет ему удалось избежать потерь скота и задолженностей. Если бы не Иис, добродушный и открытый, наивный и доверчивый Кайсекен, который от рождения был легкомысленным и никогда не думал о последствиях своих поступков, давным-давно за неумолчной болтовней прошляпил бы весь скот и остался ни с чем.

Они ведь с Кайсаром с детства рядом, так что вся его жизнь прошла на глазах у Нургали. Происшествие, случившееся в тот год, когда родилась младшая дочь Кай-секена Дайке, что живет сейчас на дальнем отгоне, тоже сохранилось в памяти так явственно, словно произошло вчера...

Кайсар, у которого тогда была под присмотром одна отара, пас овец на плодородном джайляу Салкыншокы. Его беременная жена вот-вот должна была разродиться.

Подошел сентябрь, дети, приезжавшие к родителям на каникулы, уехали на учебу в аул, и в невзрачной походной юрте на просторном джайляу они остались только вдвоем с женой.

В один из дней дома кончился чай, делать нечего, пришлось Иис отправить Кайсара в магазин, что находился внизу, в Шубарагаше.

— Ты же знаешь о моем положении, смотри не загуляй, поскорей назад возвращайся! — предупредила Иис, прекрасно знавшая характер мужа.

— Да ты что говоришь! — обиделся на жену Кайсар. — Два часа туда, два часа обратно, так что часика через четыре я вернусь.

Но слова Кайсекен, естественно, не сдержал и надолго пропал: уехал на четыре часа, а вернулся только спустя четыре дня.

Иис же на следующий день в одиночестве родила, собственноручно перерезала новорожденной пуповину, завернула малышку в пеленки и в поисках помощи отправилась к ближайшему косу*, расположенному на берегу озера.

Когда Кайсекен через четыре дня явился наконец домой, причем в доску пьяный и почти ничего не соображающий, Иис подняла крик и отругала мужа на чем свет стоит.

— Заблудился я! — не моргнув глазом, заявил Кайсекен. — Бог свидетель, Иисжан, заплутал в лесу и спустился к Жуантобе.

Да будь он проклят, врал, конечно! Бедняжка Иис позднее узнала всю правду. Шубарагаш — аул, в котором Кайсар давненько не был, кто-то здесь ему родственник, кто-то друг, вот ее ветреный муж-недотепа и пошел кочевать гостем из дома в дом, чтобы угодить всем сородичам.

Надо сказать, Кайсекен по молодости был вольной птицей, любил погулять, развлечься, тем более, что овцы и так находились больше на попечении Иис. Хотя он не обладал ни мастерством заядлого охотника, ни меткостью мергена**, но занятие это любил, поскольку жил на природе. Навесит на себя важно ружье и бродит по горам, гоняя лягушек да развлекаясь стрельбой по суркам.

Еще большую страсть он питал к натуральному обмену. На этой почве переменял множество коней, на которых сам ездил верхом, кучу ружей и изрядное количество плеток. Одна связанная с этим история произошла, кажется, в конце пятидесятых годов, как раз накануне переезда с весеннего стойбища на джайляу.

Как-то Кайсекен опять обзавелся новеньким ружьем.

— Эй, Каким, я его в скальной расщелине нашел, — сказал он братишке, работавшему его помощником.

Удивленный Каким принялся разглядывать ружье со всех сторон.