— Я не готов брать на себя вину за то, что недооценил вас, — вступил в беседу Брусникин, — но да, я не поддержал вас в нужный момент. Вы заслужили извинений со стороны всех присутствующих, но речь сейчас не о нас. Нам грозит натуральная экологическая катастрофа.

Я подождал еще немного, вдруг и Птицын захочет внести лепту, но губернатор отмолчался.

— Почему вы не решили проблему штатными методами? — спросил я Брусникина.

— Что вы имеете в виду?

— Вряд ли это первые токсичные отходы в истории Российской Империи. Наверняка есть какой-то могильник, куда они периодически сбрасываются. После должной обработки, конечно.

— Вот вы о чем, — поморщился Брусникин. — В Московской Губернии никакого могильника нет и быть не может. И я абсолютно уверен, что цистерны не доедут до места назначения через полстраны. Они уже проделали большой путь и сейчас пребывают не в лучшем состоянии.

— Ну же, Яков Георгиевич, — поучаствовал, наконец, в беседе губернатор, — спасайте нас. Скажу честно, мы пытались обратиться к другому специалисту в этой области, Генри Манну.

— Не вы, а я, — ворчливо поправил его Брусникин. — Выйти на него было непросто, мы нашли два канала, банкир в Лихтенштейне и некая, скажем так, финансовая группа в Южной Италии. И везде получили один ответ: господин Манн не работает в России. И по всем вопросам обращаться к вам. И что вы справитесь с любой проблемой ничем не хуже. Так ли это, господин Беринг?

— Да по обоим пунктам. Все, что способен предпринять Генри Манн, умею и я. А также по ряду причин мистеру Манну нечего делать в России, а мне — в Европе. При этом технически мы вполне взаимозаменяемы.

— Жаль, что я не знал всех этих нюансов, когда ваш «Проект Чистота» перешел в другие руки, — вздохнул Брусникин. — Я должен был наложить вето на эту не слишком чистоплотно выглядящую сделку.

— Прошу вас, инспектор, — жалобно пропищал Птицын.

— Да прекратите уже, — отмахнулся от него Брусникин. — Вы убедили меня, что Беринг — пустышка, чудом завладевший ценной технологией. И что вы справитесь с задачей куда лучше. И соврали по обоим пунктам. Не думайте, что вся эта история останется без последствий.

— Наша семья уже достаточно наказана. Сын теряет графский титул. Кто бы мог подумать, что из-за такой ерунды… — Дыхание Вележева старшего сбилось, ему понадобилась чуть ли не минута, чтобы прийти в себя. — Речь уже идет о его свободе и даже жизни. Так ли мальчик провинился перед вами, Беринг, что вы упорствуете в таком важном деле? Речь всего лишь о деньгах. Это решаемо.

— Речь об экологической катастрофе, — сердито ответил за меня Брусникин. — Не стройте из себя жертву.

— О том, что ваш несчастный сынок хотел вчера на переговорах, которые он назначил в какой-то криминальной малине, натравить на меня бандитов, вы, конечно, не в курсе? — поинтересовался я. — Мне пришлось принять определенные меры, чтобы наша встреча обошлась без насилия.

— Он сказал, что это вы выбрали место.

— Он соврал. И, очевидно, не в первый раз.

— Предлагаю прекратить выяснения отношений, — строго сказал Брусникин. — В который раз повторю, что нам грозит катастрофа. Поможете вы нам или нет?

— Помогу, — просто ответил я.

— Это замечательно, — инспектор заметно обрадовался, да и его спутники выдохнули с облегчением.

— На определенных условиях, конечно.

— Я понимаю, — кивнул Брусникин. — Каких именно?

В кабинет очень вовремя вошел Сидоров.

— Знакомьтесь, господа, это мой юрист Сидоров Алексей Петрович. Он поможет нам составить соглашение.

— Мы могли бы обойтись устной договоренностью, — заметил губернатор. — Все здесь — приличные люди.

— Оказанная услуга не стоит и ломаного гроша, — возразил я. — А времена безграничного доверия между нами, Вячеслав Кириллович, явно позади.

Я написал на листке бумаги несколько чисел.

— Итак, господа, — я показал им список и ткнул ручкой в первое из чисел. — Столько денег было на счету «Проекта Чистота» в тот момент, когда он перешел под контроль семейства Вележевых. Столько заплатил Макс Беккер за утилизацию первой партии цистерн. Точнее говоря, второй, но это сейчас несущественно. Первой, если считать при «новой власти».

— Какое вы имеете отношение к тому каравану? — в графе опять взыграло ретивое.

Брусникин прорычал что-то нечленораздельное.

— Господа, как я уже сказал юному графу, ваша ошибка в том, что вы ищете в Проекте какое-то уникальное оборудование. Вся его ценность в умениях моих и моих учеников. Да вы и сами видели, что не там никакого оборудования.

— Как же так вышло, — искренне удивился Птицын, — что вы утилизировали груз на чужой в тот момент территории и к тому же бесплатно?

— Я уже дважды ответил на этот вопрос. Один раз я сказал это господину Беккеру, второй — вашему сыну, граф. Но мне не трудно, я повторю еще раз. Я обещал господину Беккеру, что разберусь с его проблемным караваном. Мое слово стоит дороже любых денег. Жаль, что вы, господа дворяне, этого не понимаете.

— Мы понимаем, — тихо ответил Брусникин.

Вележев все еще пытался зачем-то спорить, выяснять отношения.

— Но последний караван, из-за которого все наши проблемы, вы позволили Беккеру прислать его! Вы хотели подставить моего сына!