В углу огромного экрана выделился квадратик с девятым членом клуба. Им оказался мужчина лет шестидесяти, лысый, массивный, с красным мясистым лицом.

— Что же вы Ганс, проигнорировали мое приглашение? — поинтересовался Манн. — Это явно не добавит вам очков.

— Ты еще кто такой? — рявкнул Грубер.

— Вы бы знали, если бы не опоздали. Меня зовут Генри Манн.

— Слышал, что ты мутишь воду в Европе? Но здесь ты никто, — ухмыльнулся Грубер. — И скажу тебе от лица всех: пошел на херр, Манн. И кстати ты похваляешься американским паспортом? Так вот, Генри, забудь, ты больше не американец.

На этом Грубер отключился.

— Грустно сталкиваться с откровенным хамством, господа. Но я подозреваю, что хотя никто не произнес этого вслух, многие с мистером Грубером согласны. Так вот, я предлагаю отложить встречу на сутки. Завтра мы встретимся здесь же в то же время в том же составе. Не советую пытаться избежать этой встречи.

Прошли сутки. За это время произошло множество событий. Но членов гольф-клуба взволновало лишь одно. В закрытый коттеджный поселок, в котором проживал Ганс Грубер, ворвалась банда свихнувшихся наркоманов. Они вырубили охрану, отправив ее в полном составе в больницу, но, к счастью, не в морг. А вот самому Груберу не повезло. Они выбрали для развлечения именно его дом. Ганс, увы, не выжил, и смерть его была долгой. Его истязали всю ночь, а началась эта трагическая история буквально в ту же минуту, как экран с мистером Манном погас.

Трое гольфистов пытались покинуть страну. Но у одного из них сломался самолет. Другой обнаружил, что его яхта дала течь. Третий же попал в аварию в такси. Каждый из них получил сообщение всего из двух слов: «не советую».

Восьмерка собралась во «Флоридском восходе» следующим вечером.

— Великая сила — магия судьбы, — задумчиво произнес Манн, оглядывая свою аудиторию. — Мистер Грубер уже испытал ее на себе. И некоторые из вас тоже. Полагаю, вы все гадаете, почему вы еще живы. Ну или должны бы гадать.

— Ты смелый, Манн, пока сидишь на далеком острове, — буркнул гольфист, много шутивший накануне. — Не много чести убивать чужими руками.

— Чья б корова мычала, — всплеснул руками Манн. — разве не этим вы всю жизнь занимаетесь? Впрочем, как вам будет угодно.

Никто не заметил, как это произошло. Манн просто исчез с экрана, чтобы появиться в подвале перед ним. Один шаг — и он встал перед говоруном. Легким движением он оторвал гольфисту голову и отшвырнул в дальний угол. Всех присутствующих окатило кровью, что хлынула сразу во все стороны. Только на самого Манна чудом не попало ни капли.

— Вы все повинны во многих преступлениях и все приговорены к смерти, — процедил он зло сквозь зубы. — И все умрете прямо сейчас, если не докажете мне, что можете быть полезны. Решайте. Но если вы думаете, что у меня что-то дрогнет в душе, когда я начну с вами расправляться, то вы слишком глупы для своего положения.

— Чего вы от нас хотите? — спросил смотритель.

— Раньше этот мир находился во власти рептилоидов-контрабандистов. С ними покончено. Теперь он принадлежит мне. Или, говоря юридическим языком, Совет Миров назначил меня куратором Земли Сорок Два. Очень многое здесь придется изменить. И мне пригодится такой инструмент, как теневое правительство. Вы являлись его третью, хотя и подчинялись тем самым рептилоидам. Если вы сможете принести пользу моим планам и поможете изменить мир без катаклизмов и социальных катастроф, вы поживете еще немного и даже сохраните часть своего богатства и влияния. Если нет — я убью вас. Сам или посредством какой-то нелепой случайности, не все ли вам равно.

— Мы заботимся об интересах САСШ, — произнес один из гольфистов. — Вы обещаете взять на себя эту заботу? В конец концов вы сам — американец!

— Забудьте. Америка меня не волнует. Я обещаю только, что если эта страна откажется от роли мирового жандарма и не будет пытаться делать из других колонии, а займется своими делами, это пойдет ей на пользу.

— Не все так просто, мы — ядерная держава! — робко пытался протестовать гольфист.

— Вовсе нет. Проверьте свои ракеты. Вы обнаружите, что вместо плутония в боеголовках простой графит.

— А русские знают об этом? — в первый раз смотритель потерял самообладание.

— Нет, — буркнул Манн. — Я не хочу, чтобы какой-нибудь генерал на радостях выкинул глупость. Впрочем, вам следует бояться не ядерной войны. Вспомните судьбу вашего флота.

— А как насчет Бедо Игура? Нам обещали…

— Пока не заслужили. Дальше посмотрим на ваше поведение и принесенную пользу. Ну так что вы решили?

Кали стояла передо мной в теле секретарши. Ее тело по-прежнему стягивали цепи.

— Что-нибудь от бедной девочки осталось? — спросил я ее.

— Нет, конечно! — честно ответила богиня. — Только не говори, что ты на что-то рассчитывал.

Я молча покачал головой.

— Что дальше? — спросила Кали. — Намекаю, что я вполне выспалась.

— Тебе запрещено появляться в моем секторе. И не советую играть с лемпами и паразитами.

— И ты не будешь по мне скучать?

— Уж точно не в ближайшие сто лет.

— Ладно, не буду тебя трогать. И твой захолустный мирок тоже. Сто лет, ты сам сказал.