Шрифт:
С наступлением темноты выспавшийся Бозтай решительно вошел в юрту, Гульжан сидела на кровати. Так вот кто ее похитил! Бозтай! Пряча в изломе губ насмешку и ненависть, она крикнула:
— Это что, месть или любовь?
— Конечно, любовь!
— Если любовь, то отвезите меня домой, и все начнем сначала. Приедете, посватаетесь, как полагается и попросите согласия родителей.
— Брось!Ты меня не обманешь!
— Не согласны?
— Нет.
— Тогда все, Я вам живой не дамся.
— Но, но! — Бозтай подошел к кровати, сел рядом. Девушка отодвинулась.
— Разве ты не знаешь, что я тебя люблю давно!
Бозтай попытался обнять Гульжан. Она отскочила. — Не смей!
Бозтай приподнял девушку и бросил на кровать. Гульжан вскочила и кинулась в дверь. Она оказалась закрытой снаружи.
Бозтай схватил Гульжан и прижал к груди, шепча страстные слова. Он целовал ее лицо, обдавая горячим дыханием. Жесткие иглы усов кололи губы девушки.
Гульжан пробовала освободиться из его крепких объятий. Но напрасно, Бозтай снова бросил ее на кровать. Гульжан царапала ему лицо. Бахалши схватил руки девушки и придавил к кровати. Но Гульжан, высвободив правую руку, изо всей силы ударила косточкой в висок. У Бозтая посыпались искры из глаз. Потеряв сознание, он грузно упал на кошму.
Очевидно за их борьбой следили. Жена бахалши и безносый джигит вбежали в юрту.
— Я убила его! — закричала Гульжан.— Если кто подойдет ко мне...
Она показала косточку. В темноте ее можно было принять за нож.
Жена Бозтая с воплем кинулась к мужу.- Джигит опешил. Увидев «нож», он попятился назад. Гульжан выскользнула из юрты.
Тревога охватила Айна-Куль. Все недоумевали — куда же исчезла Гульжан. Утром ушла и не вернулась. Судили, рядили, высказывая разные предположения. Решиkи, что она уехала в Кастек к Вере Павловне. Послали туда человека, но после полудня посланец вернулся ни с чем.
Тревога росла. Фатима стала причитать и голосить. Бакен и два джигита весь день провозились на озере: искали утопленицу, но так и не нашли. Они вернулись в аул с пустыми руками.
А на другой день утром в Айна-Куль пришла измученная Гульжан.
Глава четырнадцатая
Сагатову нравилась Глафира. Знакомство, начатое в пути, продолжалось в Верном. Они встречались вечерами, когда не было совещаний и заседаний. К сожалению, таких свободных вечеров было очень мало.
Сегодня они встретились случайно и оба обрадовались возможности побыть наедине. Пройдя несколько раз по аллее парка, Саха предложил отдохнуть — посидеть на скамейке в тени густого карагача. Глафира согласилась. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь пышную листву, рассыпались у их ног круглыми монетами.
— Вы мне напоминаете одного человека,— задумчиво сказала она.— Он был революционер. Тоже казах.
— Это кто же?
— Токаш Бокин.
Саха оторопел от неожиданности и с изумлением воскликнул:
— Вы его знали?
— Знала.— Неуловимая тень грусти пробежала по лицу Глафиры.— И даже очень хорошо.
— Токаш?! Не может быть!
— Почему вы сомневаетесь?
— Большая разница в возрасте! — И, словно желая проверить Глафиру, Сагатов спросил: — Скажите, как он выглядел?
— Все не верите? Стройный. Широкий в плечах. Лицо смуглое, глаза большие, черные. А брови тонкие, с изгибом.— Глафира помолчала и закончила: — Он часто приходил к нам. Брал у отца книги.... Танцевал он замечательно...
Она улыбнулась, видимо, вспомнила что-то хорошее.
—- Я тогда была еще совсем девочкой. Помню, влюбилась в него, а он... не замечал моей полудетской любви. я даже плакала по ночам...
— О, тогда я вас знаю,— тихо произнес Саха.
И он вспомнил зимнее утро в алма-атинской тюрьме. Из окна сквозь решетку было видно, как падали крупные хлопья снега. «Саха, смотри! — подозвал его Токаш.— Видишь? Первый снег! Он меня всегда волнует. Нежный, чистый, похож на мечту влюбленной девочки»... И тогда Токаш впервые рассказал про влюбленную в него гимназистку.
— Значит, это про вас...
— Вероятно! — после короткого молчания Глафира спросила: — Вы что, учились вместе?
— Нет. Я поступил в гимназию в тот год, когда его исключили за политическую неблагонадежность. С тех пор наша дружба не прерывалась до самой его гибели. Можно сказать, он мой воспитатель. Он любил меня, как старший брат, и всегда помогал.
— Говорят, он погиб страшной смертью.
— Да. Враги его создали ложное дело и упрятали в тюрьму. А когда прокурор приказал освободить, похи