Исабель так и вообще проигнорировала представление, устроенное сестрой. Она полностью сосредоточилась на чтении документа. По мере того, как ее взгляд скользил по строчкам, ее глаза расширялись, а брови постепенно сходились над переносицей.

Дочитав где-то до середины, Исабель подняла на меня взгляд. В ее глазах плескался страх.

— Это какая-то ошибка, — пересохшим горлом прохрипела она. — На кораблях должен был быть другой товар.

— Вы уверены? — спросил я. — Вы видели его собственными глазами?

— Нет, — покачала головой Исабель. — В тот день меня не было в порту. Отец сам следил за погрузкой. Он хотел лично проконтролировать все…

К нам подошел Ален и взял из рук Исабель список. Пробежавшись по нему глазами, он недоуменно произнес:

— Что это?

— Это? — кивнул я на список и взглянул на Исабель. — Это ингредиенты, добытые в Тени, которые Паскаль Легран собирался доставить в Астландию. Другими словами, это контрабанда, в случае обнаружения которой Паскалю Леграну и всему его семейству грозила смертная казнь. Не самая приятная, кстати. Всех сварили бы заживо в кипящем масле.

Родственники непроизвольно вздрогнули и, кажется, еще больше побледнели.

— Значит, тот пожар — твоих рук дело? — спросила Исабель, она довольно быстро вернула себе самообладание.

— Да, — кивнул я. — Мне сообщили о контрабанде вовремя. Мои люди успели разгрузить корабли и сжечь их. Как раз представился удобный случай. Так сказать, убил одним выстрелом несколько зайцев.

— Склады и притоны Барона — тоже твоя работа? — брови Исабель поползли вверх.

— О, тетушка, вам известен сей персонаж?

— Слышала краем уха, — пожала плечами Исабель. — Но почему?

— Дело в том, что сей ныне покойный Барон, — начал я, — рекрутировал всяких подонков и мразей в летучие отряды, которые вырезали купеческие караваны и простых путников на территории Бергонии. Об этих отрядах, действующих под моим знаменем, вы уже наверняка слышали.

Глаза Исабель расширились. Ален тоже слушал не дыша.

— По вашим взглядам вижу, что слышали, — продолжил я. — Забегая немного вперед, хочу сказать, что все те мерзавцы уже мертвы. Осталось покончить с организаторами. Но для вашей же безопасности, их имен я вам не буду называть. Скажу лишь, что покойный Паскаль Легран тоже был замешан в этих преступлениях. Экипировка этих отрядов была за его счет. Наверняка, тетушка, вам попадались странные счета на имя некоего Пьера Жермери. Это глава небольшого торгового дома, что торговал конской сбруей и доспехами. Помимо всего прочего, сей Пьер Жермери был кузеном Барона, о котором вы упомянули ранее. Почему был? Потому что его лавка, а также сам Пьер Жермери и еще двое его партнеров сгорели в тот же день, что и флот вашего отца.

Исабель тихо охнула и медленно опустилась на стул. Похоже, ей попадались те бумаги. Она потерла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Затем она подняла голову и спросила слегка дрожащим голосом:

— Значит, все, что произошло с нами, наше разорение и позор — это твоя месть отцу?

Она хотела еще что-то сказать, но дверь отворилась, и в проеме появилась голова моего частного поверенного.

— О, мсье Шаброль! — произнес я. — Вы как раз вовремя! Проходите. Как все прошло?

— Как говорят у нас юристов: без единой кляксы! — улыбнулся мэтр Шаброль, приблизившись к нам. — Все кредиторы торгового дома «Легран и сыновья» остались довольны и благодарят ваше сиятельство.

— Очень хорошо, — кивнул я. — Доставайте.

Мой частный поверенный поставил на стул свой саквояж и под изумленными взглядами Исабель и Алена начал доставать из него пачки долговых расписок и векселей, перемотанные бечевками.

— Что это? — прошептал Ален.

— Это, мой дорогой кузен, — произнес я, хлопая его по плечу, — торговый дом «Легран и сыновья», которым ты будешь управлять после того, как наша тетя обучит тебя всем премудростям.

Я взглянул на сидевшую на стуле Исабель и впервые увидел в ее глазах слезы. Этой умной женщине обо всем произошедшем объяснять по два раза не было нужды.

— Дорогая тетушка, — произнес я, протягивая ей свой платок. — Полагаю, мы теперь можем позвать мэтра Ньери, чтобы он засвидетельствовал вступление Алена Леграна в наследство. А потом вы объясните, почему меня сегодня несколько раз назвали чужаком?

— Вы были близки с ней? — спросил я, кивнув на красивую, искусно вырезанную из голубого мрамора вазу, в которой покоился прах Анны Ренар.

— Нет, — коротко ответила стоявшая рядом со мной Исабель, потом, видимо, решила добавить: — Помимо разницы в возрасте, мы по-разному смотрели на жизнь. Твоя мать всю свою короткую жизнь была вздорным, капризным и безответственным ребенком. С годами менялся лишь размах ее запросов, которые отец всегда старался удовлетворить. Отчасти ответственность за ее смерть лежит и на нем. Воспитай он ее иначе, и, может быть, судьба Анны была бы другой.

Не сложно догадаться, что, пока любимая дочь получала все, чего бы она ни пожелала, ее братьям и сестрам перепадало от щедрот Паскаля постольку-поскольку. Но в тоне Исабель я не заметил и тени зависти или злости на отца и Анну. Она в обычной своей холодной манере лишь констатировала факты.

— А как же остальные дети?

— Мы не были его любимцами, — обтекаемо и лаконично ответила Исабель.

Говоря это, она задумчиво рассматривала массивную урну отца из угольно-черного мрамора, стоявшую в соседней нише, но только чуть выше. Согласно завещанию Паскаль Легран пожелал, чтобы его прах был рядом с прахом его любимицы.