Долго ждать не пришлось: минут через пять из подъезда появился сам Хлыст. Невысокий, коренастый мужчина лет сорока с коротким ершиком русых волос и вечной полуусмешкой на губах, которая раздражала многих. Сегодня он явно был не в духе. Едва Хлыст спустился по ступенькам, как наверху распахнулось окно, и оттуда полетела целая гора коробок. Следом раздался громкий старушечий голос.

— И чтоб ноги твоей больше не было! Ещё раз приедешь — кипятком оболью!

Хлыст прищурил глаза и, не оглядываясь по сторонам, направился к своему автомобилю.

— Суровые у нас женщины, правда? — окликнул его Алан.

Хлыст обернулся, ища глазами того, кто посмел заговорить с ним, но, увидев Алана, остановился. Его лицо из злого сразу стало приветливым, а на губах появилась та самая бесячая ухмылка.

— Кого я вижу! Тебя уже выпустили?

— Как будто ты не знал.

— Знал, конечно, — усмехнулся Хлыст и, подойдя, сел рядом с Аланом на лавочку.

Не успели они пожать друг другу руки, как сверху прилетела очередная коробка. Упаковка разорвалась, и пара золотистых туфель на высоком каблуке упала на асфальт.

Алан поднял одну туфлю, повертел её в руке и усмехнулся:

— А вкус у тебя неплохой. Но женщины у нас серьезные.

— Не то слово, — вздохнул Хлыст.

— Может, тогда стоит невест в своём районе поискать?

— Да я бы с радостью, но вот запала она мне в душу, — съехидничал Хлыст.

— Ты ей нет, а правила везде одинаковые.

— Тебе-то откуда знать? — Хлыст покосился на него. Очередная коробка приземлилась у их ног. — Вон видишь, любя, — пнул он ее ногой.

— А если она тебе сама скажет, чтобы не ездил больше?

— Такая смелая? — удивился Хлыст. — И, кстати, тебе-то чего?

— Так вроде я слежу за этим кварталом и местных обижать не позволю, — Алан бросил туфлю на асфальт и, поднявшись, стал рассматривать окна Никки.

В комнате горел свет, но шторы оставались задернутыми. Вложив два пальца в рот, он свистнул, но никто не выглянул. Тогда он громко крикнул:

— Никки! — а потом, подумав, добавил: — Это Алан.

Только после этого шторы дрогнули, и Никки, оперевшись на подоконник, спросила:

— Что? — Она с интересом рассматривала обоих мужчин внизу.

— Спустись. — Ему было плевать на Хлыста, он просто очень хотел ее видеть.

— Не спущусь.

— Эй, мелкая, — вмешался Хлыст, — я тебя хоть раз тронул? Спустись, поговорить нужно.

Окно захлопнулось, и через пару минут Никки появилась в дверях подъезда. Она неуверенно оглядела обоих мужчин и подошла, встав рядом с Аланом, будто ища защиты.

— Этот мужчина тебе нравится? — спросил он, указывая на Хлыста.

Никки поджала губы, переводя взгляд с одного на другого.

— Говори, не бойся, — сказал Алан, ожидая ответа.

— Я и не боюсь! Я ему уже сколько раз говорила, чтобы не приезжал, а он всё равно ездит и подарки привозит.

— Подожди, просто скажи: нравится он тебе или нет?

— Нет, — твёрдо покачала головой Никки.

— Ну вот видишь? — Алан повернулся к Хлысту. — Девушка сказала «нет». Извини.

— Ну нет, значит, нет! Эх, мелкая! — раздосадовано воскликнул Хлыст, направляясь к своему автомобилю, было видно, что он пытается сдержать злость.

— Кстати, не забудь — в понедельник сходка! — крикнул ему вслед Алан.

— Помню, — буркнул Хлыст, захлопывая дверь машины.

— Вот видишь, — повернулся Алан к Никки, — просто говоришь «нет» — и всё.

Она подошла ближе и, задрав голову, с насмешкой посмотрела на него.

— А если я скажу «нет» тебе, уйдёшь?

— Уйду. Правила одинаковы для всех, — ответил он, не отводя взгляда.

— А если наоборот? — Никки сузила глаза.

— Что… наоборот? — Алан прекрасно понял, что она имела в виду, но не знал, что ответить.

Никки собиралась что-то сказать, но тут сверху раздался голос.

— А ну иди домой! — бабушка, перегнувшись через окно, грозила ей кулаком.

Никки вздохнула и, повернувшись, скрылась в подъезде.

Алан остался стоять, сожалея, что они не успели поговорить. Усевшись на лавочку, он довольно заулыбался. Однако дверь подъезда вновь открылась, и из неё вышла бабушка. Подойдя к лавочке, кряхтя, села рядом.