— Свали с дороги, дядя! — визгливо крикнул он и попытался проскочить к забору.

Так понимаю, хотел перелезть через кирпичное ограждение. Похоже, ему срочно нужно было оказаться где-нибудь подальше от жилых домов.

Дядя?! Этот придурок назвал меня дядей! Мне всего двадцать четыре. Неужели так хреново выгляжу?

Пацан дернулся влево. Я спокойно шагнул туда же, перекрывая путь. Он метнулся вправо. Я снова оказался перед ним.

Это было даже не смешно. После скоростей Арены движения недоумка казались замедленной съемкой.

— Ты глухой? — пацан попытался изобразить из себя опасного соперника. Сунул свободную руку в карман. Типа, у него там нож. Но вытаскивать предполагаемое оружие не спешил. — Я щас тебя попишу!

— Попишешь? — Мой голос прозвучал откровенно насмешливо. — Ты сначала штаны подтяни, «писатель». Хм… А что это у нас такое…

Я сделал шаг вперед, резко схватил малолетнего придурка за шиворот. Тряхнул разочек для более продуктивного диалога. Пацан затрепыхался, пытаясь вырваться. По факту, просто дрыгал ногами, как припадочный.

Он побледнел. Его зрачки расширились. Дурачок не понимал, что происходит, но чувствовал исходящую от меня опасность.

— Отдай, — я протянул руку ладонью вверх.

— Н-нет… Это мое, — он снова дернулся в сторону. Пришлось тряхнуть еще сильнее. Так, что у пацана громко щелкнула челюсть.

Сверток сразу шлепнулся в мою ладонь и стало понятно, что это — женский кошелек. Старенький, потертый.

— Твое? — я открыл застежку свободной рукой, заглянул внутрь. — А фото вот этой милой женщины с двумя детьми? Оно тоже твое? Или, может, это ты и есть? Охренеть как неудачно получился.

Пацан молча смотрел на меня исподлобья. Я разжал пальцы, отпустил его куртку и занялся изучением «улова».

Первым делом вытащил пачку купюр. Немного, тысяч пять, может, семь. Для матери-одиночки — серьезная потеря. Учитывая, что в кошельке нет мужской фотографии, скорее всего пацан обчистил именно мать-одиночку.

За последние восемь лет я совершал немало сомнительных поступков, но грабить мне еще не доводилось. Хотя технически это не ограбление. Похоже, я стану первым в истории мстителем, который отнимает деньги у мелких воришек, чтоб не загнуться от голода.

— А какое сейчас число, пацан? — спросил мимоходом, пока пересчитывал деньги.

— Пятнадцатое декабря. Отдай! — он попытался выхватить у меня деньги. Щас!

Я сделал шаг назад. Усмехнулся.

— Не стоит воровать у женщин. Особенно перед праздником. У них там, наверное, дети, подарки… А ты — такой нехороший человек, — посмотрел парню прямо в глаза, — Че, думаешь — крутой? Срезал кошелёк у какой-то дамочки и доволен. Знаешь что? Иди-ка домой. Прямо сейчас. — Я сделал максимально серьезное лицо, насколько это было возможно в моем состоянии. — Иди учи уроки. Получай пятерки. А еще лучше — слушайся папу и маму. Они дерьма не посоветуют. А воровать бросай. Поганое это дело.

Пацан что-то пробормотал, кивнул, попятился, а потом с сумасшедшей скоростью бросился наутек.

— Чтоб ты сдох, придурок! Я тебя найду!– донеслось издалека.

Вот и относись после этого к людям по-человечески…Никакой благодарности. А я ведь даже не причинил ему вреда. Не сомал руку, не выбил пару зубов в педагогических целях.

Я сунул деньги в карман. Скромно. Слишком скромно. Сам кошелёк вместе с остальным содержимым выбросил через забор.

Парнишка еще молодой. Глядишь, одумается, встанет на праведный путь. А мне уже поздно мучаться угрызениями совести. У меня ее просто нет.

В животе громко заурчало. Голод начал скручивать желудок.

Я тихо хохотнул себе под нос. Вот она, обычная человеческая жизнь. Добро пожаловать, Макс. Тебе двадцать четыре и тебя нет в списках тех, кому дедушка Мороз принесет подарки. Потому что последние восемь лет ты был плохим, очень плохим мальчиком.

Но зато у меня теперь есть немного наличности, отнятой у мелкого воришки. Сначала украл он, потом отняли у него. Карма, мать ее так, иногда работает с запредельной скоростью.

— Супер! — Я посмотрел на небо и показал облакам большой палец руки.

Потом сделал важное дело, которое привело меня за гаражи, равернулся и пошел прочь. Город, старый, но совершенно не похожий на себя, ждал.

Я вернулся. Не мальчиком, которого уложили на жертвенный алтарь, а мужчиной, которого выковали в чужом мире. И кому-то очень скоро предстояло за это ответить.

Но сначала нужно найти магазин, где продается что-нибудь съестное. Потому что месть — местью, а жрать хотелось неимоверно.