Так что мы с Ноем выследим этих вампиров-изгоев и снова сделаем людей и город безопасными. Это не займет много времени. Но есть еще кое-что, что я должна сделать здесь. Кое-что, что я должна сделать одна. И эгоистичная часть меня говорит, что это важнее.

* * *

Где-то между заливом Ферт и этим местом мне приснился сон. Снова о моем женихе, Эли, только на этот раз все было не так, как в предыдущие. Это было… странно. Это еще одна моя особенность — мне снятся ужасные сны, которые иногда переносят меня в реальные ситуации, а иногда и в другие тела. Я почти испытываю то, что испытывали другие, и это чертовски сильно. Я стряхиваю с себя это и, наконец, отвечаю Ною. Я киваю.

— Никогда не чувствовала себя лучше. Поехали.

Ной с минуту смотрит на меня своими расчетливыми, ртутными, вампирскими глазами. Наконец, он наклоняется надо мной и открывает дверцу такси.

— После тебя.

Я вылезаю из машины, и холодный воздух проникает сквозь черную кожаную куртку, которая на мне надета. Это вызывает не дискомфорт, а холод. В последнее время я этому радуюсь. Кажется, в последнее время мне всегда жарко.

— Вот, возьми, а я возьму остальное. Вот ключи от черного хода. — Ной протягивает их мне и кивает. — Прямо по дорожке, сверни налево в тот переулок.

— Да, хорошо, — отвечаю я и хватаю две сумки с нашим снаряжением.

Могу поклясться, что мы сели в это такси больше часа назад. С тех пор, как приземлились, прошло всего двадцать минут или около того. Это был ужасный сон, и я чертовски уверена, что не хочу, чтобы он повторился. Он заставил меня не только пожалеть Эли, но и испугаться того, во что он, возможно, превратился. Отойдя от тротуара, я перекидываю рюкзак через плечо и направляюсь в направлении, указанном Ноем. Уже стемнело, солнце давно село. Старый серый камень нашего гостевого дома эдвардианской эпохи сливается с бледной дымкой, витающей в воздухе. На железном столбе висит табличка с надписью «ГОСТЕВОЙ ДОМ АБЕРНАНТА». СВОБОДНЫХ НОМЕРОВ НЕТ. Когда ветерок касается металлической вывески, она со скрипом раскачивается вперед-назад. Меня окружают обычные городские звуки, но я не обращаю на них внимания и внимательно прислушиваюсь, пока иду. Все звуки стихают, за исключением очень-очень слабых. Плеск воды залива о береговую линию. Морские птицы воркуют, устраиваясь на ночь. Голуби. Чайки. Крысы шныряют по булыжной мостовой.

Я сворачиваю в узкий проход, ведущий к заднему входу в гостевой дом, и до моих ушей доносится тихий хриплый звук. Кожа покрывается мурашками. Волоски на руках и шее встают дыбом. Я в полной боевой готовности и осматриваюсь. Я ничего не вижу, но слышу. Дыхание, но сердцебиения нет. Тени тянутся, вытягиваются в нелепую длину. Трудно сказать, где кончается камень, и начинаются тени. Что-то здесь есть. Я чувствую это.

Внезапно чья-то рука обхватывает мое горло. Я бросаю сумки. Ноги отрываются от земли.

Очевидно, в Инвернессе, Шотландия, бродят коварные, самоуверенные вампиры.

— В конечном счете, мисс По, ты всего лишь прославленный человек, вооруженный маленьким острым оружием. — Кровосос знает мое имя? Он крепче сжимает мое горло, приподнимая меня над булыжниками. — Ты все еще можешь умереть. — Его губы растягиваются, десны открываются, и из верхней челюсти выпадает дюжина острых, как бритва, зубов, зазубренных и чертовски смертоносных. Какого черта? Я вышла из такси всего на три минуты. Он притягивает меня ближе. От одного его дыхания я почти теряю сознание. В нем чувствуется запах старой металлической крови, плоти и распада. Звучит как классное название для хэви-металлической группы. Кровь, плоть и распад…

И запах знакомый. Как в моем сне.

— Когда все сказано и сделано, — повторяю я его слова, хватая ртом воздух, — ты все равно не более чем придурок. — Мой голос хриплый, когда я вырываюсь из его крепкой хватки, сжимающей мое горло, и ноги даже не касаются земли, когда я поднимаю, отвожу ногу назад и наношу коленом этот бескровный укол в пах. Его хватка ослабевает, совсем немного, и зрачки расширяются. Я вижу боль в их глубине. Это все, что мне нужно.

Я достаю из-за пояса джинсов серебряное лезвие, переворачиваю его и вонзаю прямо ему в сердце. Все, что нужно, без лжи, в мгновение ока.

Вампир бросает меня и падает на землю. Он сжимается, дрожит, булькает. Его тело начинает тлеть, разлагаться и, наконец, пузыриться, превращаясь в отвратительную груду белого мусора, в которую они превращаются, когда встречают свой конец.

Он даже не заметил, как это произошло. Забавно, мужчины-вампиры в гораздо большей степени мужчины-люди, чем им хотелось бы признать. Целитесь в их сардельки и бац… они падают на землю.

Прославленный человек с маленьким острым оружием? Поцелуй мою задницу.

— Райли, какого черта?

Я оглядываюсь. Ной Майлз стоит на обочине улицы, хмуро глядя на узкий переулок, в котором я стою. Он с важным видом направляется ко мне, опуская взгляд на дрожащую кучу бывшего вампира. Глаза Меркури сверкают так гневно, что почти светятся в темноте. С тех пор, как он появился в Эдинбурге, он стал меня душить. Раздражительный, настороженный и чересчур матерый. Он действует мне на нервы. На самом деле, все так делают.

— Ты мне больше нравился, когда был просто похотливым, эксцентричным старым вампиром, — бормочу я себе под нос, а затем разочарованно вздыхаю. — Я в порядке.