Джойа планировала обратиться к толпе сразу после церемонии восхода солнца, но отправиться в путь они с добровольцами должны были на следующее утро. Сефта это беспокоило.

— Не знаю, может, стоит отправиться сразу после церемонии, пока ты их всех разогрела. За оставшийся день и ночь их пыл может угаснуть.

Джойа покачала головой.

— Я не хочу просить их от чего-либо отказываться. Они захотят поторговать. Затем они будут с нетерпением ждать пира, сказителей и Гуляний. Следующий день будет другим. Тогда они будут рады поводу продлить празднества. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Сефт кивнул.

— Мы ведь и сами сейчас ни в чём не уверены, так?

Это была правда.

Она отправила жриц в толпу гостей, чтобы те рассказали, что завтра после обряда будет большое объявление.

— Не говорите, в чём дело. Скажите, что не знаете, но покажите, как вы взбудоражены.

Она хотела, чтобы все сгорали от любопытства и ожидания.

За день до обряда народ начал прибывать в большом количестве, и Джойа немного успокоилась. Эффект от соперничающего пира земледельцев сошёл на нет, и все хотели знать, что происходит у Монумента. Они пришли, и теперь всё зависело от того, сможет ли она заручиться их поддержкой.

Её мать была в восторге от такого наплыва.

— Им любопытно, — сказала она. — Они знают, что вот-вот произойдёт нечто грандиозное, и им не терпится узнать, что именно.

Джойа согласилась. Люди на Великой Равнине путешествовали больше, чем реально требовалось, потому что хотели знать, что говорят и чем занимаются другие.

Ближе к закату Джойа наткнулась на земледельца Даффа. Он хорошо выглядел, подумала она. Его вьющиеся волосы отрасли, и это ему определенно шло. Женщинам-земледельцам всё ещё нельзя было посещать Обряды, поэтому Джойа спросила Даффа о Пие и их ребёнке.

— Они чудесны, — ответил он.

Джойа была рада, что Дафф с таким воодушевлением говорит о пасынке.

— Позволь мне кое-что спросить, — сказал Дафф. — Почему Трун говорит нам, земледельцам, не дать тебе втянуть нас в пустую затею?

Джойа тут же встревожилась.

— Что он говорил?

— Что-то про гигантский камень. Он разговаривал со Скаггой.

Значит, Скагга пытался отговорить добровольцев ещё до того, как их попросили. Хитро с его стороны.

— Завтра утром я сделаю объявление, — сказала Джойа. — Тогда ты всё узнаешь.

Дафф ухмыльнулся.

— Жду не дождусь.

Джойа гадала, насколько подействуют инсинуации Скагги. «Не сильно», — начала думать она. Трун был известным занудой. Молодых земледельцев вроде Даффа могло даже привлечь то, что запрещал тиран.

Она оставила Даффа и вернулась в покои жриц. Прежние Верховные Жрицы жили в отдельном доме, иногда с возлюбленным. У Джойи никогда не было возлюбленного, и она предпочитала спать в общей хижине, в окружении своих сестёр-жриц. Её успокаивало слышать их дыхание и ворочанье, пока она засыпала.

— Я стала жрицей не для того, чтобы быть одной, — иногда говорила она.

Ночь была тёплой, и большинство спали нагими. Джойа легла рядом с Сэри, своей Второй Верховной Жрицей, и они обсудили число гостей. Их было меньше, чем в славные дни, но гораздо больше, чем на последнем Весеннем Равнопутье. Всё будет зависеть от того, как они отреагируют на призыв Джойи.

— До завтра я больше ничего не могу сделать, — сказала она и вскоре уснула.

Она проснулась, как всегда, до рассвета. Надела свою кожаную тунику до щиколоток, затем убедилась, что все остальные проснулись. Она пошла в трапезную, выпила воды и съела кусок холодной баранины.

Заглянув в круг Монумента, она увидела в лунном свете гостей, собиравшихся на обряд. Многие стояли на земляной насыпи, чтобы лучше видеть. Круг не был забит до отказа, как бывало в прошлом, но, по её оценкам, собралось человек шестьсот. Если откликнется каждый третий, ей хватит.

Она знала, что собирается им сказать, но не точные слова. Она часто репетировала речь, но каждый раз она получалась немного другой. Если она пыталась произнести её слово в слово, то начинала запинаться и говорить как заведённая. Нужно было быть естественной, пусть это и рискованно.

Джойа взяла тяжёлый глиняный диск, бывший частью ритуала. На его поверхности был вырезан зигзаг молнии. Затем она выстроила жриц парами, готовых начать. Они с Сэри стояли впереди. Сэри была умна и всеми любима, и вполне могла однажды стать Верховной Жрицей.

Сегодня пение и танцы должны быть безупречны. Джойа хотела произвести впечатление на людей, прежде чем просить их сделать нечто беспрецедентное. «Мы достаточно репетировали, — подумала она, — всё должно быть потрясающе».

На востоке чёрное небо прочертила узкая серая полоса. Толпа в Монументе затихла. Джойа начала песнопение и двинулась вперёд. Оглянувшись, она увидела, что все жрицы двигаются слаженно и в такт. Хорошее начало.