— Все-таки ты псих, Штилл. — качает головой Беатриче, потом поворачивает голову к Альвизе: — эй! Ты чего так долго тянул с сигналом?

— Да я все пытался узнать, что в этом чертовом ящике с грузом. — разводит руками Альвизе: — думал, что святоша вот-вот проболтается… потом думал что живым его возьму, но ты смотри… — он опускает взгляд на лежащее перед ним тело: — вот всегда с вами двумя так. Куда не пойдешь — горы трупов.

— Знал кого нанимать. — хмыкает Беатриче и переводит взгляд на трясущуюся девушку-проводницу из Змей: — ну теперь-то можно ее убить? Скажем что не мы, что случайно…

— Я все расскажу!

Глава 6

Зал на третьем уровне городских Катакомб был огромен — потолок терялся где-то в темноте, куда не доставал свет магических огоньков, что висели в воздухе, медленно покачиваясь, словно светлячки над болотом. Их холодное голубоватое сияние выхватывало из мрака каменные стены, покрытые потёками влаги и белёсыми солевыми разводами, проступившими сквозь древнюю кладку за многие сотни лет.

Пол был вымощен грубо отёсанными плитами, потрескавшимися и неровными, кое-где между ними пробивалась какая-то бледная, безжизненная поросль пещерного мха. В самом центре зала возвышалась кладка колодца, сложенная из тёмного, гладкого камня. Края его были стёрты, а на одной стороне виднелись глубокие борозды — от веревок, которыми в свое время спускали тела сверху.

Вокруг колодца, раскинувшись в нелепых позах, лежали тела. Десять человек в чёрных рясах с алыми знамениями Триады — кто-то ничком, кто-то навзничь, кто-то скрючившись, будто пытался уползти.

В углу, вжавшись в стену, сидела девушка-провожатая из Змей, лицо у нее было серым… наверное она побледнела бы, не будь такой смуглой.

Воздух в зале был тяжёлым и спёртым, пахло кровью, старой пылью и чем-то сладковатым — то ли тленом, то ли благовониями, которыми Инквизиторы окуривали свои рясы. Где-то в глубине колодца едва слышно капала вода, и этот мерный звук — кап, кап, кап — был единственным, что нарушало мёртвую тишину.

— Интересно получается… — цедит сквозь зубы Альвизе задумчиво потирая подбородок и глядя на молодую Змейку-провожатую: — значит изначально святоши к Старому Чинатре обратились чтобы груз доставить… но почему же тогда Змеи сбросили груз в катакомбы, да не просто в катакомбы, но в каменный колодец?

— Я… я не знаю! Пожалуйста, уберите ее от меня!

— Хм. Оставь ее, Гримани.

— Да какого черта! — Беатриче выпрямляется и убирает нож в кармашек на своей перевязи через плечо: — вы что совсем размякли что ли? Эта змеиная потаскушка обманывала нас!

— Все еще не собираюсь ссориться с Чинатрой… — замечает Альвизе: — да и толку от нее мертвой никакой, кроме твоего личного глубокого чувства удовлетворения.

— Даже если и так!

— А это я тебя нанял, Гримани, я — тебя, а не ты меня. Ты на меня работаешь и это твоя задача — чтобы я глубоко удовлетворенным остался, а не наоборот. — Альвизе поворачивается к Лео, который деловито обшаривает лежащих: — нашел что-нибудь?

— Хорошие арбалеты. — Лео поднял один из них, взвесил в руке, проверил натяжение тетивы. — Гильдейская работа, не дешевка из рабочих кварталов что на коленке собирают. Такие в оружейных лавках по пять золотых за штуку идут, если без наценки. Четыре штуки, все целые. Болтов к ним — по дюжине на каждого, в кожаных подсумках. Наконечники калёные, не ржавые. Кто-то следил за снаряжением. — он пожимает плечами: — конечно им не помогло, но все равно молодцы.

Он отложил арбалет и перешёл к следующему телу, деловито обшаривая карманы и пояс: — Неплохой меч. — он вытащил клинок из ножен, повертел, поднял к свету магического светильника, разглядывая клеймо на лезвии: — альберийская кованая сталь, судя по клейму — мастерская какого-то Готфрида, не слышал про такого, но сталь хорошая. Заточка верная, хороший угол по всей длине, у солдатских мечей такое в редкость. Рукоять обмотана акульей кожей, гарда простая, но добротная. Такой лет двадцать прослужит, если не ронять на камни и точить вовремя. Ножны тоже хорошие, пусть даже с медной оковкой. Добротный рабочий инструмент. Такой бы я себе оставил.

— Из твоей доли вычтем. — говорит Альвизе: — что там дальше?

Лео аккуратно положил меч рядом с арбалетами и продолжил обыск: — Деньги… — он высыпал на ладонь содержимое нескольких кошельков. — Почти двадцать золотом, если всё вместе сложить. У рядовых — по паре серебряных монет и медная мелочь, видать на еду и ночлег выдавали. А вот у старших… — он подкинул на ладони увесистый кошелёк тёмной кожи с вытисненным на нём знаком Триады. — Тут одних флоринов на дюжину, да ещё дукаты имперские, четыре штуки. Квестор при деньгах был.

Он отложил кошельки в сторону и склонился над телом самого Квестора. За то время, что Лео знал Альвизе он давно уже смирился с тем, что полуэльф никогда тела не обыскивает, считая это ниже своего достоинства, следуя максиме «благородные не работают» и утверждению что «де Маркетти не сеют и не пашут!». Почему это не мешало ему участвовать в разделении найденной добычи — загадка.

— У Квестора — приметный перстень. — продолжил Лео и стянул с негнущегося пальца массивное кольцо с чёрным камнем в серебряной оправе. — Оникс, если не ошибаюсь. Или обсидиан. Внутри какая-то гравировка, не разберу… может инициалы, может девиз. Ещё медальон Инквизиции на серебряной цепочке, приметная штуковина, такое лучше или переплавить или выкинуть…