— Нарбек? — я наморщил лоб, потому что имя мне показалось знакомым. Но где я слышал о нём? — Что за зверь такой?

— Контрабандист. Девушек похищает и уводит за кордон. Продаёт китайцам, джунгарам, бухарцам, таджикам. А Сафар, возможно, даёт ему наводку на жертвы.

Точно! Это же о Нарбеке шла речь, когда мы гуляли в Ханской роще. Сразу вспомнился внимательный взгляд шашлычника, оценивающего породистую красоту Маринки и более утончённую — Марго.

— Хочешь сказать, что ты, дочь местного аристократа-промышленника, можешь стать жертвой похищения? — я всё больше и больше убеждался, что Алла безбожно врёт и путается в логических связях. — И расхаживаешь без охраны? Точнее, оставляешь её в машине? А, понял! Это проверка. Вдруг сейчас сюда ворвутся башибузуки Нарбека и захотят похитить тебя, а я начну всех раскидывать направо-налево!

Алла закусила губу и выпалила с обидой:

— Дурак!

Она вытащила из сумочки деньги, бросила их на столик, и гордо расправив плечи зашагала к выходу. Официант подбежал к ней с плащом и помог одеться. Девушка неожиданно вернулась к столу, с непроницаемым лицом вытащила из вазы букет и уже с цветами покинула кафе окончательно. Я хмыкнул. Какая театральность! Будь я в другой ситуации, когда за моей головой никто не охотится, уважил бы просьбу такой яркой девушки. Ну и по статусу не положено мне быть телохранителем. Никто не поймёт. Кстати, эпизод с букетом прямо подсказывал, что Алла нисколько не обиделась на мои слова. Намёк был более чем откровенный: она не хочет портить со мной отношения.

«Как ты говорил: в постель с ней? — спросил я с иронией. — Видишь, она сама открыто предлагает мне стать её рыцарем. Сразу две проблемы решаются. Тут тебе и романтика, и защита от бандитов. Боюсь, однажды она убьёт меня изощрённым способом. Больно уж любопытная барышня со склонностью к вивисекции».

«Беру свои слова обратно», — пробурчал Субботин и тихо выругался. — Без шибари[1] тут никак!'

Что это такое, я не знал, но майор уловил мысленный вопрос и обещал рассказать о смысле слова попозже.

Выждав несколько минут, я показал жестом, что ухожу, и пора бы расплатиться. У официанта, подошедшего к столику, на лице было написано любопытство к моей персоне.

— Скажи, дружище, а эта девушка часто здесь бывает? — спросил я.

— Вы не знаете, кто это? — изумился парень, забирая деньги, которые бросила Алла.

— Да мы случайно познакомились, вот и решили здесь встретиться, поближе узнать друг друга.

— Она дочь промышленника Ростоцкого, — наклонившись, тихо сказал официант. — Алла Германовна Ростоцкая. У неё есть два брата. Так что учитывайте это обстоятельство, если хотите продолжить знакомство. А то я гляжу, девушка почему-то расстроилась.

— А-аа, мы разошлись во взглядах на литературу позднего классицизма, — рассеянно ответил я и направился к выходу. Арсен тут же оказался рядом и на улицу вышел первым. Возле входа курил Глеб.

— Можно ехать? — спросил он, выкидывая сигарету в урну. — Тогда пошли.

— Куда Алла направилась?

— В ту сторону, где я машину оставил, — кивнул Глеб. — Ну и цаца, скажу. Вся такая деловая, меня презрением обдала.

— Не расстроенная?

— С чего бы? — фыркнул личник. — Скорее, задумчивая.

— Ладно, пошли, — я решил, что на сегодня с меня загадок хватит. Если Ростоцкую всё ещё будет интересовать моя персона, она снова появится на горизонте под каким-нибудь предлогом. Ей что-то от меня нужно. Учитывая косвенную связь с «Альтаиром», Алла может действовать по заданию отца. И не надо забывать, что между промышленниками тоже хватает трений и серьёзных претензий друг к другу. Может ли такое быть, что через меня хотят воздействовать на моего папашу?

Мы подошли к микроавтобусу, Глеб нажал на брелок — пискнул сигнал разблокировки. Меня на какой-то миг отвлёк рёв мотора. По дороге мчался «Бенц» цвета мокрого асфальта, весь заляпанный грязью и почему-то с полностью открытыми стёклами. Из заднего окошка появилась толстая трубка, и как только машина, взвизгнув тормозами, остановилась напротив стояночного «кармана», из неё плюнуло дымком. Глеб, уже открывший дверцу водителя, упал на кресло и сполз обратно на грязный асфальт.

«На землю! — раздался в моей голове голос майора. — Падай!»

Я даже не раздумывал — рухнул вниз, прикрывая голову руками. Какие-то злые пчёлы разрывали борт микроавтобуса. На меня посыпалось крошево стекла, где-то поблизости ахнул Арсен. Закричали и стали разбегаться прохожие. Чьи-то ноги появились возле моего лица, перекрыв обзор.

— Хватай его! — раздался глухой мужской голос. — Шевелись уже!

Сильная рука попыталась вздёрнуть меня вверх, но я изловчился и зарядил человеку в потёртых джинсах между ног. Тот охнул, но хватку не ослабил. Я понимал, что нахожусь в невыгодной ситуации, даже призвав симбионта на помощь. И вдруг снова послышались странные шлепки, похожие на кашель больного. Человек со стоном согнулся и стал заваливаться на землю. Я перекатился в сторону и наткнулся на лежащего Арсена. Был ли он убит или ранен, понять невозможно. Крови почти не видно, и куда попала пуля — понять невозможно.

Снова шлепки. В «Бенце» кто-то закричал от боли. А мне, наконец, удалось разглядеть того, кто пришёл на помощь. Худощавый, полностью в чёрной одежде, с глубоким капюшоном на голове, незнакомец умело палил из пистолета, выбирая для себя приоритетные цели. Мало того, что завалил мужика в джинсах и кого-то ещё в машине, он, умело прикрываясь микроавтобусом, выиграл дуэль у второго напавшего на нас бандита. Вогнав две пули в грудь этого ублюдка, стрелок в капюшоне снова перевёл огонь на легковушку. Завизжав шинами, «Бенц» сорвался с места, а заднее стекло осыпалось на капот и асфальт.