Но если он хотел меня убить, то почему не убил там на месте? Хм… ему явно что-то от меня надо. Но нет времени об этом думать, нужно найти Шаю.

Я спустился в бальный зал, окунувшись в атмосферу праздника как в бассейн с теплой, но вязкой водой. Музыка, смех, звон бокалов — все это казалось мне сейчас декорацией к сюрреалистическому спектаклю.

Найти кого-то в этой толпе было задачей не из легких. Я лавировал между группами гостей, вежливо улыбаясь, кивая и уклоняясь от попыток втянуть меня в беседу.

— Виктор Андреевич! Чудесный вечер!

— Благодарю, княгиня.

— Граф, вы обещали рассказать про Крым!

— Непременно, но чуть позже.

Мои глаза сканировали зал поверх голов. Где же ты, черт возьми?

Я нашел ее у дальнего окна, почти скрытую тяжелой бархатной портьерой. Шая стояла, держа в руке бокал с вином, и с вежливой, но отсутствующей улыбкой слушала какого-то молодого человека, который, активно жестикулируя, пытался, видимо, покорить сердце загадочной красавицы рассказом о своих достижениях в конном спорте.

Увидев меня, она едва заметно выдохнула, и в ее глазах мелькнуло облегчение.

Я подошел решительным шагом, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство незадачливого ухажера.

— Прошу прощения, — произнес я тоном, не терпящим возражений. — Я вынужден украсть у вас даму. Срочное дело государственной важности.

Молодой человек, увидев хозяина вечера, стушевался, пробормотал извинения и ретировался.

Шая посмотрела на меня с благодарностью, но, заметив мое выражение лица, тут же подобралась.

— Что случилось? — спросила она тихо, когда я взял ее под локоть и увлек в сторону, в небольшую нишу за колонной, где нас не могли подслушать. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

— Хуже, — ответил я, наклоняясь к ее уху. — Судя по всему, наш старый друг объявился и хотел меня прикончить.

Шая удивленно посмотрела на меня, и ее брови взлетели вверх.

— Громов, в последнее время у тебя столько врагов, что я даже представить не могу, о ком речь.

— Старых врагов не так много, — процедил я сквозь зубы, оглядывая зал. — Наш с тобой общий знакомый, способный менять личности.

Она мгновенно насторожилась. В ее темных глазах вспыхнул холодный огонек.

— Хочешь сказать, он в облике Вяземского здесь?

— Нет, — покачал я головой. — В этом и проблема. Он сменил шкуру. Я разговаривал с ним пять минут назад на балконе, и он явно собирался что-то сделать, но его планам помешали. За это одному незадачливому свидетелю пришлось пережить инфаркт, но я его стабилизировал.

— Свидетелю? — переспросила она.

— Да. Слишком любопытный следователь, который очень некстати решил выйти покурить. Но об этом потом. Сейчас главное — Доппельгангер здесь. Среди гостей.

Шая обвела зал цепким взглядом, оценивая масштаб угрозы. Сотни людей. Десятки лиц, и любой из них мог быть монстром.

— Ты знаешь, как он выглядит сейчас? — спросил она.

— Да, — кивнул я. — Барон Александр Петрович Суходольский. Приземистый мужчинка средних лет, полноват, залысины, очки в золотой оправе. Костюм дорогой, но сидит мешковато.

— Суходольский… — она нахмурилась, словно прокручивая в голове базу данных аристократии. — Внук, что ли, старого художника? Если так, то его дед был вполне нормальным и безобидным.

— Этот настоящий, может, и безобидный. А с доппельгангером я могу тебе напомнить увлекательную историю в коллекторе. У тебя телефон с собой?

Она пропустила мою колкость мимо ушей, не поведя и бровью.

— Да, в сумочке.

— Позвони Нандору, — скомандовал я быстро. — Скажи, чтобы срочно оцепили район. Тихо, без мигалок, но плотно. Пусть ищут кого-то, похожего на этого Суходольского. Скорее всего он попытается уйти, поняв, что я его раскусил.

— Поняла, — кивнула она. — А ты?

— А я попробую найти его здесь.

Я отпустил ее локоть и развернулся к залу. Нужно было действовать.

Я прикрыл глаза на долю секунды, настраиваясь, и снова включил магическое зрение.

Мир вспыхнул.

Это было ошибкой. Я не учел одного: концентрация людей в зале была запредельной. Сотни душ, сотни аур, наложенных друг на друга, перемешивающихся, пульсирующих разными цветами и оттенками. Это было похоже на то, как если бы я смотрел на солнце через калейдоскоп.

Яркие пятна радости, мутные разводы опьянения, колючие искры зависти, теплые волны вожделения — все это обрушилось на мое восприятие лавиной.