Я попытался изобразить дружелюбие — получилось посредственно, учитывая обстоятельства.

— Идём на восток, давно идем. Нужны припасы. Заплатим.

Достал из кармана несколько серебряных монет — трофеи с тел инквизиторов. Позволил им звякнуть в ладони, демонстрируя платёжеспособность.

Староста посмотрел на серебро. Потом на нас. Потом снова на серебро. Его глаза сузились.

— Непривычно видеть серебро у… у путников.

Мэй Инь напряглась. Я почувствовал, как её аура изменилась — готовность к бою замаскированная под внешнее спокойствие.

— Заработали, — ответил я коротко. — Охота на демонических зверей. Опасная работа, как видите.

Показал на рваную одежду, следы ожогов… вроде как убедительно сочинил.

Староста молчал, изучая нас. Потом медленно кивнул.

— Лавка там, — указал на приземистое здание в центре деревни. — Лао Чжэнь вас обслужит. Цены справедливые… для путников.

Последние слова прозвучали с едва заметным… намеком? Предупреждением? Угрозой? Или просто констатацией факта?

— Благодарю, — ответил я, убирая серебро.

Мы прошли к лавке под пристальными взглядами местных. Мэй Инь шепнула:

— Они попытаются нас обмануть, как минимум. Возможно, и ограбить.

— Знаю.

— Готов?

— А у нас есть выбор?

Она усмехнулась — мрачно.

— Нет.

Лавка была типичной для деревенской торговли. Тесная, заваленная товарами: мешки с рисом и мукой, вяленое мясо на крюках, инструменты, одежда, всякая мелочь. Запах специй, пыли и старого дерева. За прилавком сидел полный мужчина с жадными глазами — Лао Чжэнь, нужно понимать.

Он уже оценил нас взглядом торговца, привыкшего выжимать максимум из каждого покупателя. Сразу захотелось ему вломить, рассыпать зубы из фальшивой улыбки бисером по полу — но сдержался. Не время и не место.

— Чем могу помочь достопочтенным путникам? — голос масляный, улыбка широкая и фальшивая.

— Припасы, — сказала Мэй Инь кратко. — Рис, вяленое мясо, что-то из одежды, бурдюки для воды, медикаменты.

Лао Чжэнь кивнул, начал собирать товары. Выкладывал на прилавок, называя цены.

— Рис — три серебряных ляна за мешок. Мясо — два ляна. Робы хорошего качества — пять лянов каждая. Бурдюки…

Я перебил:

— Грабёж средь бела дня. В городе те же товары стоят втрое дешевле.

Лао Чжэнь развёл руками, изображая сожаление.

— Что поделать? Припасы дороги здесь. Дорога опасна, караваны редки. Другие торговцы не заезжают в наши края. Спрос превышает предложение, как говорится.

Последняя фраза прозвучала издевательски. Он знал, что мы согласимся. Выбора не было.

Я начал торговаться — не потому что надеялся сбить цену, а чтобы не выглядеть слишком лёгкой добычей. Постепенно сбил общую стоимость процентов на десять. Лао Чжэнь согласился с видом человека, делающего огромное одолжение.

— Двадцать два ляна. Окончательная цена. Больше не уступлю.

Я достал серебро. Отсчитал монеты, положил на прилавок. Лао Чжэнь сгрёб их жадным движением, прикусил одну, проверяя подлинность. Кивнул удовлетворённо.

Пока мы собирали покупки в мешки, я заметил, что за окном лавки собирается толпа. Крестьяне, которые раньше просто смотрели настороженно, теперь шептались активно. Несколько мужчин держали инструменты — вилы, топоры, мотыги. Не угрожающе ещё, но вот зачем они им сейчас? Нет, возможно именно сейчас самое подходящее время для полевых работ… но чего-то сомневаюсь.

— Нужно уходить. Сейчас.

— Согласен.

Мы направились к выходу. Лао Чжэнь проводил нас взглядом — довольным, предвкушающим что-то.

На улице атмосфера изменилась, и ни фига не в лучшую сторону. Если раньше ощущалась настороженность, то теперь — откровенная враждебность. Толпа прибавила в количестве — человек тридцать, может больше. Мужчины, женщины, даже пара подростков. Все смотрели на нас с выражением… алчности? Злобы? Но явно не опасения.