— Господин центурион… первая волна? Выстоим ли мы под второй?

Центурион шевельнул губами, словно хотел возразить, но лишь плотно сжал их и кивнул.

— Легко не будет, но... — он окинул взглядом пыльную равнину за стенами и указал на гигантский таран с бронзовым клювом у юго-западного участка, — лишь бы эта махина держалась подальше от нашей башни. Людей у нас еще хватит, выстоим, — заверил он.

Фалько снова посмотрел вдоль стен, не особо веря его словам. Краем глаза он заметил, что странная старуха всё еще там, на крыше — застыла часовым, несмотря на всё пережитое. «Кто ты такая?» — беззвучно спросил он, глядя на неё.

Но тут с улиц донесся крик. Оба обернулись: от штаба в центре города к южной надвратной башне бежал мальчишка-посыльный.

— Открывайте ворота! — кричал он. — Магистр милитум Сабиниан хочет отправить посла к персам!

Фалько, Арий и центурион так и ощетинились.

— Что? — ахнул центурион.

— Переговоров ищет? Жирный ублюдок совсем из ума выжил? — прорычал Арий.

— Скорее уж, кишка тонка оказалась, — бросил Фалько. — Хватило одного взгляда на битву с крыши дворца, чтобы всё его хваленое мужество испарилось.

Легионеры невесело усмехнулись. Но внимание Фалько уже переключилось на дипломатическую группу, которую Сабиниан отправил через город. Четверо рабов, двое легионеров и человек в длинной белой робе с солдатским поясом и в красном плаще. Капеллан.

— Оставьте страхи! — воззвал капеллан к защитникам на стенах, приближаясь к воротам и высоко поднимая свой золотой посох с хизмоном. — Я сделаю всё, что должно, чтобы этот день закончился хорошо.

Фалько застонал.

— Изо всех переговорщиков выбрали именно его...

— Пха, — прохрипел Арий. — Я же говорил, он обещал, что Бог нас сегодня спасет.

Фалько криво усмехнулся.

— Я бы сказал, что нас спасли наши братья-легионеры.

Бессильные, они смотрели, как делегация выходит через побитые, но уцелевшие южные ворота и направляется к роскошному шатру шахиншаха.

Прошел час. Час томительного ожидания; люди сидели, привалившись спинами к уцелевшим зубцам, пили воду. Их лица, обгоревшие на солнце, были покрыты коркой пыли и запекшейся крови. Многие не сводили глаз с шатра шахиншаха, ожидая хоть какого-то знака. Медик обходил солдат, перевязывая раны — он занялся и глубокими порезами на колене и бицепсе Фалько. Тучи черных мух начали кружить над окровавленными участками стен, откладывая яйца в разорванную плоть. Стервятники тоже не заставили себя ждать: они уселись прямо на укрепления, выклевывая внутренности из трупов. Один с остервенением тянул глаз мертвеца рядом с Фалько, пока жила не натянулась и не лопнула с сухим щелчком. Фалько махнул рукой, прогоняя птицу. Они с Арием выпили по полному меху воды, но к сухарям и соленой говядине из пайка даже не прикоснулись. О еде никто и не помышлял.

— Получилось! — крикнул кто-то из легионеров.

Фалько и Арий вскинули головы. Почти все защитники поднялись на ноги. Из шатра шахиншаха вышел капеллан.

— Он договорился, — с облегчением прошептал Арий. — Он нас спас.

Но Фалько, глядя на них, почувствовал, как внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Рабы и двое солдат из свиты стояли рядом с капелланом, понурив головы. Один за другим их заставили опуститься на колени. Затем дюжий детина с голым торсом прошел вдоль строя, приставляя железный болт к макушке каждого пленного и вбивая его внутрь тяжелым молотом. Тела содрогались, брызгала кровь, и люди заваливались на бок в предсмертных судорогах. Вскоре в живых остался только капеллан.

— Но... он же сказал, что Бог с ним, — прошептал Арий. — Что он сделает всё, чтобы день закончился хорошо.

Фалько видел, как палач прошел за спиной капеллана... и пошел дальше. К священнику подошел персидский военачальник в бронзовой чешуе. Они о чем-то заговорили. А затем, с нарочитой медлительностью, капеллан поднял руку и указал на город... прямо на их юго-восточную башню.

— Он и сделал, — прохрипел Фалько. — Сделал именно то, что нужно, чтобы день закончился хорошо... для него самого.

Снова взревели персидские рога, и над римскими укреплениями пронесся стон отчаяния. В лучах предзакатного солнца вся персидская мощь вновь пришла в движение, устремляясь к башне Фалько. В самой гуще этой лавины, раскачиваясь, двигался исполинский таран.

— Вместе! — прохрипел центурион.

Фалько слышал, как кровь бьет в ушах. Он снова оцепенело подошел к разбитому участку стены, расправил плечи и крепко перехватил щит, положив спату на его край. Арий и еще десяток бойцов встали рядом с ним — щит к щиту, плечо к плечу, снова превращаясь в живые зубцы. Несколько человек позади начали в панике причитать, видя, как приближается враг. Трое попятились, бросили щиты и кинулись вниз со стены, надеясь скрыться в городе; страх выжег их сердца.

Фалько, Арий, центурион и остальные тоже чувствовали этот ужас, но стояли твердо. Все понимали: падет эта башня — падет и Безабде.

— Помни, что я тебе сказал! — рыкнул Фалько Арию. — Если воля Бога Солдат сегодня померкнет... ты должен доставить фалеру Паво... Слышишь?!

— Нет, — прохрипел Арий, его голос дрожал от напряжения. Он запихнул фалеру Фалько за ворот кольчуги. — Сражайся... живи! Мы еще можем победить. Ты сам увидишь Паво!

Фалько то ли усмехнулся, то ли зарычал, а затем уставился вдоль острия своего копья.