Сорвали сумку с плеча, и она с глухим стуком упала на пол, вырывая меня из чувственного транса.

— Тим...

— М-м? — а меж тем его рука уже кралась выше, медленно, но неотвратимо расстегивала молнию на моей куртке. Влупила током, когда Тим подцепил край моей футболки, обжигая кожу живота и посылая одним только этим прикосновением по телу ворох восхитительных мурашек.

— Это правда, что сказал Захар? — сипло и несмело прошептала я, с замиранием сердца ожидая его ответа.

— Да, — все же выдохнул он, ведя ладонью все выше и выше, оголяя меня все больше, пока его пальцы не опалили мою грудь через тонкое кружево лифа.

Всего лишь одно невесомое прикосновение, а меня повело!

Веки тут же схлопнулись, потому что это было слишком остро. На грани! И первый неловкий стон рвался из моего рта, но я все же каким-то чудом, но смогла его заглушить. Чуть дернула головой, возвращая себе ясность ума, пока Тим уже теснил меня к двери.

Распинал там собой. Дурманил голову своим ароматом. Жаром мужского, накачанного нетерпением тела. И буквально вибрировал, касаясь меня повсюду. Вот его пальцы запутались в волосках на моем затылке. Так нежно и трепетно.

Так по-настоящему.

А затем жестче, наматывая хвост на кулак и заставляя меня поднять к нему голову и окунуться в темному его взгляда. Бешеного. Жгучего. Дурманящего.

Но я еще могла шевелить губами. Вяло, но что-то получилось. Хотя я уже, и сама смысла произносимого не понимала. Я вся растворилась в этом парне. В его энергетике дикой.

В нем!

— А Стас?

— Да, — сократил Тим расстояние между нами до минимума, обжигая своим дыханием. А затем едва ли не убил, когда прикусил мою нижнюю губу и чуть потянул ее на себя. Отпустил. Облизнул. Зарычал тихо, отчего у меня вся кровь мгновенно превратилась в лаву и хлынула вниз живота, скручивая его раскаленными прутьями.

— А то, что ты мне...?

— Правда, — оборвал он меня на полуслове, принимаясь водить своими горячими губами по моему рту, одним махом швыряя меня одновременно в томительно прекрасное облегчение и сумасшествие от острой потребности быть рядом с ним.

Максимально близко!

— Тим..., — проскулила я, кажется, уже не справляясь с той лавиной чувственности, что накрывала меня с головой.

— Хватит, Яна. Просто хватит, ладно? — прихватывая меня за шею нежно, но крепко, потянул он меня на себя, заставляя приподняться на носочки.

И смотреть!

Смотреть на него. Дышать одним воздухом на двоих. Гореть! И видеть, как его, точно так же, как и меня, перекручивает в этих жерновах бушующей и неподконтрольной нам страсти.

И я смотрела...

И видела...

Его красные, уставшие от этой борьбы глаза сказали мне все!

А дальше не осталось больше сил на то, чтобы сопротивляться этому крышесносному напряжению. Тим сорвался. И я вместе с ним. С шипением он сократил последнее ничтожное расстояние между нами и столкнул нас ртами, ошпарил языком и начали ритмично, сразу жадно и по-взрослому накачивать меня сладким ядом похоти.

Стон оглушил. Мой? Его? Не разобрать.

Мне осталось только тонуть в этом поцелуе. Вот так — стоя на носочках перед ним, полностью покорной, когда одна его рука жестко удерживает меня за хвост, а вторая за шею.

И уже не вырваться. Не спастись. Да и не надо!

Языки переплелись, наполняя наши тела кайфом. Запредельным. Почти невыносимым. Когда уже не можешь остановиться, и слезы наворачиваются на глаза, стоит только его рукам вытряхнуть меня из куртки.

Так быстро.

А потом и из футболки. И сразу чашки бюстгальтера вниз, а меня под задницу и вверх, протаскивая через все его возбужденное тело. Показывая мне, что все — мы дошли до точки кипения. И снова разряд шарахнул по мозгам. И новый стон сорвался с губ. Потому что рот Тима жадно накрыл возбужденную бусинку соска.

— Тим... Тим, подожди..., — в отчаянии цеплялась я за жалкие остатки здравого смысла. Ведь нам нужно было поговорить. Все обсудить. Признаться во всем. Понять, кто мы теперь друг для друга.

Я хотела быть для него всем.

Я мечтала стать для него той самой единственной.

Боже, пожалуйста!

— Блядь, ты ведь для этого пришла, — зарычал он, сметая с консоли на пол все подряд и усаживая меня туда же.

И почти убил, лаская мою грудь. Шипя нетерпеливо! С ненасытным урчанием, как большой и голодный кот, он вылизывал напряженные вершинки. Прикусывал их, сводя меня с ума. Всасывал их в себя, раскаляя языком. И все это пока ритмично бился мне между ног своим пахом.

Бах! Бах! Бах!

Мозг навылет за ненадобностью!

Меня скрутило.

Обварило низ живота бурлящим свинцом и ударило туда же уже нестерпимым жаром. Так сильно. Так неизбежно.

И это был приговор! Мне от него не спастись. Он ведь уже не остановится.

— Тима, — простонала я, когда его зубы прикусили камешек соска. С оттяжкой. Сначала один, затем второй, растирая сразу же влагу подушечкой пальца. А я дернулась и почти отключилась, когда его ладонь, одновременно с глубоким поцелуем, сильно надавила на мой лобок.