Собственно, в поисках всех этих благ я и выполз снова на свет божий. Да-да, как был, в одних трусах-боксёрах да сланцах на босу ногу. Думаю, Милку я таким видом уже не шокирую, примелькался. А если бы тут кто-то ещё обретался, уверен, она бы предупредила. Или предприняла бы некие меры безопасности — дверь, например, заперла. Ну а раз нет, то я в своём праве…

Успокаивая себя таким вот нехитрым способом, я прошлёпал по коридору, усиленно вертя башкой по сторонам, и тут нос защекотали невероятно соблазнительные ароматы — вроде бы какой-то настой на травах, плюс что-то печёное. Рот мгновенно наполнился слюной, и ноги сами собой понесли меня в нужном направлении — полагаю, прямиком на кухню… вот только я в очередной раз жестоко обломался, едва сунув нос в соответствующую дверь:

— Куда, блин?! Вырубаев! Ну-ка, марш в душ! И не возвращайся, пока не помоешься! Мне после тебя ещё постель отстирывать!

— Да я не потный! — вякнул я.

— Зато пыльный! — резонно возразили мне на это. — У тебя в башке до сих пор известь!

— Ты хотела сказать «в волосах», Мил?

— И это тоже! Короче, скройся! — замахнулась на меня девица кухонным полотенцем.

Прямо как бабушка в детстве, право слово! Аж слеза умиления на глаз навернулась…

— А одежда моя где?! — озадачился я напоследок.

— На улице сушится! — отрезала девица. — Потом получишь! Марш, я сказала!

— Ладно, ладно, — смирился я с неизбежным.

В принципе, никуда снедь от меня не денется. Да и в одно лицо Милли вряд ли всё заточит — там дофига, так-то. Такое ощущение, что моя подружка местное сельпо разорила. Странно, кстати, что сама с тестом возиться не стала. Иначе бы вообще труба — ностальгия! Вот реально, как в деревне у бабушки… но это я уже повторяюсь.

В туалетной комнате с моего последнего визита практически ничего не изменилось, так что я по уже знакомому маршруту забурился в санузел, проигнорировав защёлку на двери. Смысл, если Милли в курсе, где я и что я? Опять же, я в душевой кабинке, а у неё стенки хоть и довольно прозрачные, но матовые и мутные, и свой замок есть. А вот потолка — увы, нету! Говорю же, здесь всё по минимуму, особенно ценовому. Вроде как есть, и ладно. Так что заморачиваться я не стал, зато встал под лейку, предварительно отрегулировав температуру до самой для моего текущего состояния комфортной. Чуть-чуть тёплой, так, чтобы кожу не холодило. Потоптался под ласковыми струями, потом осознал, что что-то не так, и стянул труселя, закинув их на сдвижную дверцу. Ну и моментально о них позабыл, преступно расслабившись — хорошо-то как!

Кстати, Милли права — пылищи на мне оказалось столько, что страшно представить. И в такие места забилась, что прямо ой. Сказать стыдно. Я даже на свой ёжик треть бутылька шампуня извёл, в смысле, от той половины, что ещё в нем болталась. А сколько Милка вылила?! Наверное, как раз первую половину… и одёжку в стирку закинула, умничка! «Оливе»-то пофиг, её из шланга окатил, и готово. А вот всё остальное… н-да. Как там, в старом фильме было? Ну, где в привокзальной камере хранения целая инопланетная цивилизация обитала? Славься, Эм! Славься, Эм!.. Хм… труселя, что ли, простирнуть, пока я здесь? В них-то тоже извёстки дофига и больше…

С этой мыслью я к ним и потянулся, но… снова опоздал! В который уже раз, с-сыбаль! И ладно, если они просто сами по себе с кабинки упали… но почему так вовремя и почему наружу? Внутрь-то они больше свисали, так что только логично им было бы мне под ноги шлёпнуться…

— Вырубаев!

— Что?! — чуть не подпрыгнул я от неожиданности. Вернее, подпрыгнул, и чуть было не поскользнулся, успев упереться обеими руками в стенки кабинки — не враскоряку, но враспор. — Мил, ты чего тут?!

— За остатками одёжки твоей пришла! — пояснила девушка. — В стирку закину вместе с постельным бельём, у меня как раз машинка освободилась!

— А подождать не могла?!

— Нет же, говорю!

— Да я бы и сам…

— Клим, ты дурак?!

— А чего сразу дурак?.. — возмутился я. — И вообще, что я теперь надену? Мне так тут и сидеть, в душе?!

— На!

— Что «на»?!

— На вот, шорты тебе! Назаркины запасные! Должны налезть!

— А чего шорты?..

— А того шорты! — передразнила меня подружка. — Во-первых, трусов нет, а во-вторых, они тебе малы! Так что шорты в самый раз, сойдут за плавки! Держи, в общем!

Громкое «шмяк» возвестило о неудачной попытке девицы закинуть одёжку ко мне на кабинку, после чего Милли приглушённо чертыхнулась и велела:

— Открывай, блин! Я тебе в дверку просуну!

— Может, просто рядом положишь? — почему-то оробел я.

— Да теперь уже фигушки! — упёрлась девица. — Зря, что ли, напрягалась?! Хочешь сделать хорошо, делай сама! На вас, лишенцев, надежды никакой!

— Ладно! — щёлкнул я запором, и аккуратно, чтобы не переборщить, чуть сдвинул в сторону скользящую секцию. — Давай!

— На, держи! — просунулась в щель Милкина рука со свисающей из кулака цветастой шмоткой.

Фига се расцветочка! Вот уж не думал, не предполагал, что Назар Лукич такое предпочитает! Только не при его характере! Или он лишь на работе такой сурьёзный, что аж сам себе в зеркале не улыбается, а в неформальной обстановке рубаха-парень? Любопытно! Вот бы узнать! Хотя нет, пожалуй, я бы от подобного удовольствия воздержался…

— Ага, спасибо… — потянулся я за шортами… и сослепу промахнулся, коснувшись девичьего запястья.