У Сяо Фэна была астма, каждое утро он съедал кусочек имбиря и ложку меда. Мы внимательно следили за каждым его приемом пищи. Он ел так медленно, будто мед был несладким.

В свободное время Сяо Фэн мастерил стиральные доски, ножовкой выпиливая на них узоры. Однажды кто-то во время драки сломал доску с только что вырезанным узором. Сяо Фэн взял лист бумаги, сделал оттиск, а потом нашел новую доску и повторил узор.

В качестве материала для досок брали древесину липы, так как она была очень светлой.

Глаза у Моргало были навыкате, и, когда я видел его, на ум сразу приходила цитата Мао Цзэдуна: «Мир принадлежит вам и в то же время нам, но в конечном счете он ваш». Говоря что-то, он постоянно хрустел пальцами: щелк, щелк, щелк… Десять пальцев по очереди слева направо и обратно, по кругу.

Однажды Моргало сказал, что автор романа «Как закалялась сталь» — Островский. Казалось, такая длинная фамилия должна принадлежать великому человеку.

Ни Вэй знал песню из индийского фильма «Бродяга». Он выучил ее в Пекине, по записи на грампластинке и исполнял очень похоже, но редко, и не давал нам текст. Мы очень любили эту песню и предложили Ни Вэю пачку сигарет «Путао», но он отказался, говоря, что эта песня очень сложная. Было понятно, что на самом деле он хотел быть единственным ее исполнителем, привлекая таким образом внимание девушек.

Тогда мы начали петь ее как получится. Ни Вэй был недоволен. Он прилег на стог пшеницы поспать. Грустная баллада в нашем исполнении превратилась в веселую песенку. Пока мы пели, девушки смотрели на него. Он жевал зерна пшеницы.

Чэнь Ган, переболев менингитом, стал дурачком. Однажды вечером в тусклом свете лампы он внезапно воскликнул: «Я видел сон!» Мы спросили, о чем был его сон. Он сказал, что ему приснилась небесная красавица. Мы спросили, что она делала. Он ответил, что дева принимала ванну. Подумав, что скромный на вид Чэнь Ган на самом деле довольно развратен, мы больше не спрашивали его о сновидениях, а завернулись в одеяла и тоже приготовились увидеть красавиц во сне, и совсем необязательно, чтобы они были в ванной.

У И Биня кончился гуталин, а в тот день ему очень хотелось поехать в уездный город.

Сначала он намазал носки ботинок зубной пастой, блестеть они не начали, но появился запах мяты.

Тогда он выбежал наружу с обувью в руках. Я видел, как он тер свои туфли о шею быка; тот стоял неподвижно, казалось, ему нравилось.

Ботинки засияли и запахли настоящей коровой.

Под закатными облаками Лю Вэнь кипятил в тазике белье: мы все страдали от вшей. Недавно он влюбился в Чу Тин из свиноводческой бригады и сказал, что ему нужно измениться — стать более зрелым и чистым.

Погруженный в свои мысли, Лю Вэнь варил одежду. Он переворачивал вещи с помощью ветки (все полиняло и приобрело странный цвет).

Глядя, как он стирает, я почувствовал, что все мое тело зачесалось.

Я сидел под тополем, когда Ма Пин вернулся с Южной горы. Он дал мне три маленьких желтых яблочка и сказал, что они называются «Хуан Тайпин» и на вкус немного терпкие и кислые.

Я смотрел на эти три маленьких плода в послеполуденном свете. Я не мог их съесть, поэтому лишь понюхал и выбросил. Хуан Тайпин — очень похоже на человеческое имя.

У председателя райкома был работавший на шести батарейках граммофон с ручным заводом. Каждый день он слушал лингафонный курс английского языка. Иногда ремень ослабевал, и звук становился низким.

Такого же эффекта можно было добиться, если перевести скорость с семидесяти восьми оборотов на тридцать три, а если повысить ее, звук становился высоким. Мы очень интересовались граммофоном, но председатель прятал батарейки. На самом деле аппарат работал даже без батареек, но звук был очень тихим. Таким тихим, что мы не могли повторить его.

Спокойно сходить в туалет по-большому было невозможно: комары постоянно кусали за задницу. Из-за этого было сложно сосредоточиться на процессе, и однажды Лю Вэнь, не до конца справив нужду, побежал обратно в общежитие. При свете масляной лампы он попросил Ма Пина помочь ему посчитать волдыри — их оказалось двадцать три. Лю Вэнь с тяжелым настроением неподвижно сидел на краю кана.

Ма Пин сказал: «Когда идешь в туалет по-большому, нужно брать с собой две сигареты и курить, пуская дым за плечо».