В тот день, после того как хунвэйбины из пятьдесят седьмой школы обыскали квартиру номер два в первом подъезде, где жила Чжан Жэньхуань, их вожак встал в дверях и начал говорить речь. Я узнал в нем Чжао Цяня, что жил во втором подъезде соседнего дома и был на три года старше меня.

Пока он говорил, я безотрывно смотрел на его армейский ремень — настоящий армейский ремень, с железной пряжкой, с пятиконечной звездой и надписью «01.08» [9] . Я давно мечтал о таком ремне, им можно было побить человека. Я все смотрел, не в силах отвести взгляд.

Дома у Чжан Жэньхуань было много разбитых и сломанных вещей, ее бабушка что-то бормотала себе под нос, стоя на коленях среди осколков стекла. Отец, склонив голову, замер на шатающемся квадратном табурете, а ее младший брат взволнованно бегал туда-сюда.

Хунвэйбиновка с маленькими глазками схватила меня за воротник, по возрасту она была где-то как мои старшие сестры. Спросив, к какому классу я принадлежу, она приготовилась ударить меня. Я ответил, что не знаю. Она спросила, из какого я дома. Я сказал, что из девятого. Обругав меня интеллигентским отродьем, она сказала, что дает мне последний шанс — нужно выбить тот табурет из-под ног отца Чжан Жэньхуань.

Я был не против, мне показалось, что ничего особенного в этом нет. Как-то я даже разбил камнем стекло в кабинете директора школы. Единственное, что меня беспокоило, — отец Чжан Жэньхуань мог упасть прямо на меня.

В этот момент мой друг вышел из второго подъезда, к поясу была привязана длинная бамбуковая палка с прикрепленным к верхней части сломанным металлическим дуршлагом, от которого тянулся провод к радиоаппарату в его руках. На голове красовались черные наушники. Крутя регуляторы приемника и внимательно смотря по сторонам, он приблизился к толпе.

Его видели и говорящий речь Чжао Цян, и все мы. Было непонятно, что он слушает, но в наушниках явно что-то звучало. Меня очень заинтересовала его переносная антенна, хоть она и была длинновата, но идея с дуршлагом казалась очень оригинальной: получившееся напоминало антенну-паутинку, о которой я читал в книге. Я подошел спросить, слышно ли что-то. Он ответил, что да, но сигнал немного скачет. Затем снял наушники и дал мне. Я услышал, как поют несколько человек, а еще кто-то читает газетную статью. Он сказал, что его катушка не совсем правильно намотана из-за очень большого количества спаек, а еще воздушный переменный конденсатор слишком мал, из-за чего происходят задержки. (Я тоже собирал детекторный приемник и антенну подключал к оконной раме, а заземление — к батарее.)

В момент, когда пряжка армейского ремня со свистом пролетела между нами, я понял, что моя зависть и стремление получить этот ремень были ошибкой — он никогда не будет моим…

Утром следующего дня мы одновременно вышли на улицу, каждый с по-разному забинтованной головой. Утренний воздух во дворе наполнился духом трагического героизма. Мы стали центром всеобщего внимания.

Он подошел ко мне и сказал, что те шарики у курицы в районе ребер — яички. У петухов они находятся в брюшной полости. Я не знал, что это такое, и он схватил себя за пах, крепко так схватил. Я сразу понял. Тогда я впервые почувствовал, что такое серьезность и преданность делу науки.

Мы не смогли продолжить разговор о яичках.

Я спросил:

— Кто ты по происхождению?

Поправив повязку и потрогав все еще синеватую щеку, он ответил:

— Мученик.

Яо Нань оторвал подкладку своего ватника, сразу ставшего тонким и легким. Он где-то подобрал еще не оперившегося и не раскрывшего глаза птенца воробья. Птенец был очень горячим, постоянно разевал клюв и крутил головой туда-сюда — мы были в замешательстве.

Весна часто приводит в замешательство — с открытым или с закрытым окном одинаково некомфортно. Стоя во дворе, мы ждали продавца цыплят, который приходил раз в два дня.

Накануне вечером я отпарил руки в горячей воде и, добела отмыв их, намазал все ранки маслом моллюска, и теперь руки покоились в карманах брюк. Отмытые дочиста руки становятся невероятно легкими, в них почти нет сил.

Яо Нань сказал, что для него уборка могил означает приход весны. Он не понимал, зачем в пору цветения идти к мертвым, петь грустные песни, весна вообще очень быстрая, пока все могилы обойдешь, она и закончится.

Воробушек уснул у него в ладони.

Яо Нань спросил: «Зачем убирать могилы перед весенней экскурсией?» Он большую часть года проводил в ожидании этого школьного выезда, неважно куда, — ночь накануне не спал, заранее ставил рюкзак с хлебом и водой в изголовье, ему часто снилось, что он проспал, опоздал на автобус и в слезах стоит на месте сбора один. Каждый раз после того, как ему это снилось, он обижался на всех и решал уехать подальше от этого города и людей, в нем живущих.

Кожа птенца выглядела очень древней, вся в синеватых складках. Если его переворачивали, было видно, как живот при дыхании поднимается и опускается. Новорожденные уродливы и стары, постепенно они молодеют и становятся похожи на птичек — точно так же людские младенцы рождаются маленькими старичками. Если этого птенца подбросить в воздух, он точно упадет и расшибется вдребезги, как кусок грязи.