Они съели их все.

Я схватил «Код да Винчи», его обложка смялась — и там, в глубине полки, был еще один Толстопузик Вжик. Этот был в тай-дай. Только я стащил его с книжной полки —

Что-то впилось мне в руку.

Не впилось. Укусило. Сильно.

Извивающиеся рисовые зерна.

Я вздрогнул, закричал, дергая руку назад. Шипя от жжения. Я отпустил Толстопузика Вжика… но Толстопузик Вжик не отпускал меня. Этот ублюдок все еще вцепился пастью в перепонку кожи между моим большим и указательным пальцами.

Снять его, снять, снять —

Я тряс. Энергично. Но эта, блять, тварь просто не отпускала.

Снять его, снять, снять —

Я ударил его. Я сжал его шкурку в кулак и принялся лупить рукой об стену — один удар, два, три — пока наконец этот Толстопузик Вжик не разжал свою хватку и не разомкнул челюсти. Я взмахнул рукой и отправил его в полет, фиолетовый вертящийся дервиш из конечностей, вращающихся в воздухе, пока он не ударился о стену гостиной и не шлепнулся на пол.

Я взглянул на свою руку. Красный полумесяц азбуки Морзе опоясывал мою кожу. Крошечные следы зубов. Рана пульсировала в такт, излучая боль с каждым ударом сердца. Кровь брызнула на ковер. Кровь запестрила в ворсе. О, как больно. Очень, очень больно. Сукин сын.

Наш газовый гриль стоял на заднем патио. Я вынес этого уродского ублюдка на улицу и поджег, положив Толстопузика Вжика прямо на металлическую решетку, будто это кусок вырезки. Я смотрел, как он горит.

Креветка на, блять, барби.

Его мех скручивался. От него шел ужасный запах. Пластиковый запах. Менее органический и более химический. Токсичный. Волосы куклы. Он не извивался. Не корчился. Он не делал, блять, ничего, кроме как горел.

Затем я уловил другой запах. Отдельный, под пластмассой.

Жженый сахар. Кальцинированная сахарная вата.

У меня в животе заурчало.

При любых других обстоятельствах я бы не стал это есть.

Но вот мы здесь. С одной стороны был хороший уголь, так что я перевернул его, чтобы подрумянить равномерно.

Нож для стейка прошел насквозь. На удивление нежный.

Все еще с кровью. Фиолетовый и розовый сок стекал по зубцам вилки для гриля, извиваясь вокруг моего запястья, пока я подносил кусок ко рту. Я шлепнул весь кусок на язык и надкусил, стаскивая его с зубцов. Свежая струя сока хлынула из порции, разбрызгиваясь повсюду, будто я надкусил ягоду. Он вытек у меня изо рта, блять, поток техниколоровой крови, стекая по подбородку. По шее. Это дерьмо было везде.

Но вкус?

Клубника.

Губчатой текстуры, как гриб. Была часть меня, которая гадала, будут ли в мясе тонкие ребрышки, такие косточки, как в филе лосося — но нет-нет. Ничего. Ни мышц, ни сухожилий, ничего, кроме тестообразного пояска мягкой шкурки.

Мне пришлось выковыривать клочья меха из зубов.

Великолепно. На вкус было, блять, потрясающе.

Я провел день, охотясь на Толстопузиков Вжиков на обед. Их было легко поймать. Я отрезал им головы, просто чтобы не видеть их — эти глаза — прежде чем развесить их шкурки на веревке на кухне, давая им истечь кровью, прежде чем готовить на гриле.

Я достал телефон. Поставил на видео. Нажал запись. Почему бы не сделать свое собственное фан-видео? Внести вклад в лор. Швырнуть жуткую пасту в стену и посмотреть, какая мифология прилипнет.

— Здравствуйте, мальчики и девочки, — пролепетал я, изо всех сил стараясь быть блаженной Джулией Чайлд для камеры. — И добро пожаловать на очередной выпуск «Готовим с Толстопузиками Вжиками». Сегодня мы фламбируем наших любимых маленьких друзей. Разве это не звучит восхитительно, дети? Мммм-мммммм!

Я обнаружил, что у каждого Толстопузика Вжика был слегка разный вкус, в зависимости от их цвета — черника, вишня, арбуз — но с той же мягкой консистенцией.

Я попробовал снять с них шкуру, но отделять было нечего. Ничего между их шкурой и телом. Содрать с них шкуру было невозможно. Это все, чем они были: мех.

Я сделал шапку из енота из оставшихся шкурок. С хвостом и всем. Я выглядел как настоящий Дэви Крокетт из радужной коалиции.

Где-то после ужина я на горьком опыте узнал, что есть грань между тем, сколько Толстопузиков Вжиков можно съесть, и тем, сколько — это уже слишком-слишком. Я определенно перешел ее. Мой желудок скрутило. Судороги были убийственные. Я не успел добежать до туалета. Техниколоровая блевотина, которая изверглась из меня, была похожа на заставку к какому-то космическому мультфильму, который еще только предстоит создать. Мокрая радуга расползлась по стенам коридора. По полу. По моей одежде. Я не мог встать добрых тридцать минут. Пока не изверг из желудка всех Толстопузиков Вжиков. Живи и учись.

Я также обнаружил, что Толстопузики Вжики не гнушаются поедать себе подобных. Я оборачивался и находил стаю Толстопузиков Вжиков, грызущих шкуры одного из павших товарищей.

У меня текли слюнки, просто глядя на них. В животе заурчало.

Чем повредит еще один Толстопузик Вжик?

Я решил не спать этой ночью. Весь дом был в моем распоряжении, так что я решил подождать в кровати, когда мои новые друзья подползут под простыни ко мне. Посмотреть, выйдут ли они поиграть.

Я взял с собой свою двузубую вилку для гриля. Идеально для того, чтобы тыкать в плюшевый кусок вырезки.