Шрифт:
Я не понимаю, как я могла так сильно полюбить. Мы ведь совсем недолго вместе!
Не хочу любить. Любовь – отрава!
Выхожу из машины. Нетвердой походкой иду по ухоженной алле. Дом отца напоминает дворец.
Но я тут не особо желанная гостья.
– Тебя какого принесло? – на ступенях стоит моя мачеха.
Терпеть ее не могу! Стерва и интриганка.
А папа в ней души не чает. Еще бы молодая жена. Красивая и стервозная. Он таких любит. Тихони моему отцу не нравятся.
– Я не обязана перед тобой отчитываться, - прохожу мимо нее гордо подняв голову.
Домработница сообщает, что хозяин у себя в кабинете. Стучу. Переминаюсь с ноги на ногу.
– Входи, Виолетта, - от хриплого голоса отца вздрагиваю.
– Пап… я… - слов нет.
Один его цепкий взгляд, и слова вылетают.
– Рассказывай, - жестом предлагает сесть.
Мой отец очень статный мужчина. Седина на висках, правильные черты лица. Он очень хорош собой, и возраст над ним не властен. Но и очень сложный человек, жесткий, резкий, хоть щедрый. Он действительно обо мне заботится. Купил квартиру, дает деньги, интересуется моей жизнью.
– Я… беременна, - выпаливаю и краснею.
– От Степана, полагаю.
– Откуда ты знаешь? – восклицаю недоуменно.
Я не рассказывала про Степу, боялась реакции папы.
– Отец обязан знать, что происходит в жизни дочери, - он стоит около своего стола, руки сцеплены сзади.
– Он… он мне изменил, - выпаливаю.
Я не могу держать это в себе. Я должна поделиться. Сейчас во всем мире есть только отец, он один мне родной. Он моя поддержка.
Старшие братья от его первой жены не в счет. У нас с ними отношения не сложились.
– И ты убиваешься по нищеброду? Скажи ему спасибо, что на первых этапах не стал поганить тебе жизнь.
– Пап, разве в деньгах дело! Степа он… я была с ним счастлива… - мысленно даю себе пощечину.
Я автоматом все еще защищаю предателя. Все еще люблю, все еще мысленно с ним не попрощалась.
– Он бесперспективен. У него нет целей. Моя дочь не может связать свою жизнь с подобным субъектом, - подходит к графину, наливает мне воды.
– А мама говорит про аборт.
– Твоей матери давно язык надо промыть, чтобы не молола чепухи. Никакого аборта, дети даются для того, чтобы появиться на свет.
– Да, я хочу оставить этого малыша, - киваю.
Становится немного легче, папа меня поддержит.
– Но…
– Что? – забываю, как дышать.
– Виолетта, я вижу, ты пока не способна управлять своей жизнью. Поэтому я сам подберу тебе мужа. Отказ не принимается.
Глава 3
– Пап, какого мужа! Ты что, - сглатываю колючий ком. – Я вообще-то беременна.
– Он примет ребенка.
– Потому, что ты ему прикажешь! Зачем мне такой!
– Виолетта, - когда он таким тоном говорит, у меня кожа коркой льда покрывается. – Мы не на рынке. Торг не уместен. Как я сказал. Так и будет.
– Пап… я не выйду за незнакомого мужика!
– На данный момент ты уедешь. Этот облезлый будет рыскать по городу и тебя искать, - отец садится за стол. Сцепляет руки в замок.
– Сопли распустит, ты растаешь, вы помиритесь, и привет, спущенная в унитаз жизнь.
– Я его не прощу! Он предатель!
– Виолетта, заблокируй его. При мне. Сейчас.
Делаю, как он говорит. И вопреки всему, сердце кровью обливается. Больно-то как. Внутри все узлом скручивается.
– Хотя, давай телефон. Ты не удержишься, - поднимается с кресла, сам забирает у меня телефон из онемевших пальцев.
– Водитель тебя отвезет домой. Собирай вещи. Далее вернешь в мой дом. До отъезда будешь тут. И никаких контактов.
Он уже все решил.
Да, я могу взбрыкнуть. А смысл?
В моей ситуации я могу верить папе. Он меня любит. Он желает добра. А я слишком растоптана изменой любимого, чтобы действовать самостоятельно.
Меня в городе ничего не держит. Мать и та уезжает. Остаются только предатели. А на новом месте мне действительно должно лучше стать. Ничего не будет напоминать и я спокойно выношу ребенка.
А насчет замуж… пока же никаких конкретных сроков. Когда будет угроза, тогда и придумаю, как отмазаться. За это время немного оправлюсь.
Хватаюсь за идею уехать, потому что меня тянет с Степе. Я ношу нашего ребенка и любовь так быстро не умирает, даже после предательства.
С водителем отца я быстро собираю вещи и возвращаюсь в его дом. Падаю на постель и не выхожу из комнаты два дня. То рыдаю, то смотрю в потолок.