Но другой мой дядя сказал мне, что Род хвастался немецкой подругой, так что, наверное, не все было так плохо. Не так плохо, как у его брата Джина, который пошел в армию, отправился в Австралию и Новую Гвинею, где заболел малярией и туберкулезом и чуть не умер. Вернувшись в Америку, он весил всего сто фунтов и долго после этого прожил в военной больнице в Ливерморе, Калифорния.

К тому времени, как Род закончил свою военную службу, его мать ушла от своей работы в Western Union Telegraph на Северо-Западе и переехала в Окленд, чтобы работать на Южно-Тихоокеанской железной дороге. Позже она стала ночным супервайзером, работая в офисе в Сан-Франциско на Маркет-стрит. Она все еще работала там, когда я родился.

Родители моей матери происходили из другого экономического слоя. Джун была дочерью Дейзи Зойльбергер и Гьюберта О. Пирса — немецкого происхождения со стороны матери и английского со стороны отца. Дейзи выросла в состоятельной семье, вышла замуж за Пирса и у них было трое детей: Гордон, Джун и Хью. Когда Пирс умер, Дейзи вышла замуж за Делоса Патришиана, другого состоятельного предпринимателя из Заливной области. Она перевезла свою семью в Окленд, в огромный, трехэтажный дом с крышей из деревянных черепиц на Ньютон-авеню. Там провела свое детство Джун.После службы в армии мой отец переехал в Заливную область и начал посещать занятия в Сан-Франциско Джуниор Колледж, обучаясь на учителя и получая степень бакалавра в начальном образовании.

Летом он подрабатывал в популярном курорте Верхних Сьерры, Туолумне-Медоуз, в Йосемити. Здесь он встретил молодую женщину, работавшую горничной, которая покорила его. Ее звали Джун. Она была высокой, темноволосой и спортивной, и для Рода она была настоящим сокровищем. Она окончила Калифорнийский университет в Беркли, где активно участвовала в сестричестве Альфа Кси Дельта, и имела сертификат для преподавания в детском саду. Она была из известной семьи Окленда и на протяжении нескольких лет была видной фигурой на местной светской сцене. Во время войны она работала в Вашингтоне, округ Колумбия, в качестве личного секретаря конгрессмена США от своего округа. Когда она вернулась в Окленд, ее имя часто появлялось в газетах в связи с ужинами и чаями, которые она устраивала для своих светских друзей.

Она была обласкана довольно многими молодыми людьми, но ее контролирующая мать, Дейзи, отгоняла всех женихов. Когда она встретила Рода, Джун все еще была красивой, но уже нельзя было назвать ее молодой, особенно для того времени. Ей было тридцать два. Не быть замужем в таком возрасте в 1940-х годах было почти то же самое, что и быть старой девой.

Их роман был стремительным и страстным. Они влюбились летом 1946 года и виделись в Сан-Франциско и Беркли на протяжении следующего года. Когда Джун вернулась на работу в Йосемити летом 1947 года, на этот раз в лагерь Глен Аулин, Род отправился на лесопилки Северной Калифорнии и Южного Орегона, где решил заработать достаточно денег, чтобы стильно жениться на Джун. Его письма за то лето были полны нетерпения и любви. Он был полон планов и обещаний - касательно своей карьеры, их свадьбы, дома, который он купит для нее, семьи, которую они создадут. Он беспокоился, что не является тем человеком, которого хотела бы видеть мать Джун, или не из того слоя общества, но был полон решимости показать себя с лучшей стороны. “Я собираюсь сделать тебя счастливой. Я не женюсь на тебе и не поведу тебя в жизнь, в которой ты не будешь счастлива”, - писал он. “Я сейчас счастлив, гораздо счастливее, чем когда-либо раньше в своей жизни, потому что ты - моя маленькая девушка мечты, и моя мечта сбывается.”

После тяжелого лета работы в лесозаготовках, были составлены планы на свадьбу. Церемония состоялась через три дня после Рождества в Сакраменто. Согласно газетной статье, опубликованной на следующей неделе, молодожены провели медовый месяц в Кармеле после церемонии, во время которой “невеста была одета в белое атласное платье с декольте в форме сердца, длинными рукавами, заканчивающимися острыми углами на запястьях, и полной юбкой с двойным пеплумом, заостренным спереди. Ее полная фата из шелковой сетки была прикреплена к ободку из жемчуга и апельсиновых цветов. Она также держала в руках носовой платок, который находился в ее семье уже 75 лет.”

Невесту к алтарю проводил ее дядя Росс, в доме которого в Сакраменто она проживала. Свидетелем жениха был его брат Кеннет.

Согласно семейным историям, некоторые родственники Джун возражали. Род был слишком молод для Джун, говорила Дейзи, и у него не было хороших перспектив. Возможно, Джун также было неудобно из-за относительной нищеты, в которую она вступала в брак. Позже мой отец рассказывал людям, что вскоре после знакомства с Джун у него произошло небольшое ДТП, и его чувства были задеты, когда она сказала, что ей стыдно ездить на его помятой машине.

Имея жену на иждивении, мой отец бросил учебу. Он и моя мать переехали на север, в Медфорд, штат Орегон, где Род вернулся в лесозаготовительный бизнес и устроился на работу в качестве лесного контролера в компании Southern Oregon Sugar Pine Corporation в городе Central Point, в двух милях от Медфорда.

Вскоре у молодой семейной пары появился ребенок на подходе - я. Ближе к концу срока, моя мать оставила моего отца в Медфорде и переехала к своей матери в Окленд, что стало обычным для рождения всех ее детей.

Если бы все шло по плану, она, вероятно, вернулась бы в Медфорд и вырастила бы семью. Но моему отцу не повезло. Однажды утром на перерыве на работе он помутился рассудком, и его пришлось отвезти на скорой в больницу Медфорда. Его вылечили от солнечного удара и отправили обратно на работу. Когда симптомы вернулись, он обратился к другому врачу и получил лечение от теплового удара. Когда его состояние так и не улучшилось, Род покинул Медфорд и переехал жить к семье Джун в большом доме в Окленде. Он выздоровел, но ему сказали не возобновлять никакой тяжелой физической работы на свежем воздухе. Для него лесозаготовительный бизнес закончился. Он больше никогда не вернется на Северо-Запад.