Некоторые мои корреспонденты, судя по всему, были обычными сводниками. Я должен признать, что испытываю к людям подобной профессии ненависть, не соответствующую современным моральным устоям. Говоря откровенно, я с трудом удержался от искушения встретиться с ними и покарать. Но это был лишь безрассудный и бессмысленный порыв, который я сумел подавить.

Прочие письма были написаны людьми, интеллектуальный уровень которых явно не соответствовал моим требованиям, а также теми, у кого в каждом слове проглядывала откровенная алчность. Были среди откликнувшихся и приверженцы городской жизни, для которых «жить вдали от цивилизации» означало переехать на городскую окраину.

Ваше письмо единственное вызвало мой интерес. Оно и сейчас при мне. Тот факт, что вы дали себе труд написать письмо от руки, причем сделали это четко и разборчиво, произвел на меня сильное впечатление. В наш век пишущих машинок и прочих изобретений вы продемонстрировали редкую — почти вышедшую из употребления — учтивость. К тому же ваш стиль и слог, подбор выражений красноречиво свидетельствовали о том, что вы умны и образованны, а значит, достойны того, чтобы я занялся вашим развитием.

Следующие строки вашего письма определили мое решение. «Я не мечтаю о богатом вознаграждении, — писали вы. — Я родилась в состоятельной семье, занимающей видное положение в обществе, получила прекрасное образование и всю свою жизнь ни в чем не нуждалась. Мне не ведомо, что такое жизненная борьба, я это обстоятельство вызывает у меня глубокое неудовлетворение. Человек, получающий все блага жизни без всяких усилий, неизбежно оказывается во власти скуки.

Если вы, „одинокий джентльмен из Европы“, действительно способны предоставить мне „уникальный опыт“, я готова встретиться с вами».

Вы пишете, что не хотите вознаграждения, тем не менее я должен как-то компенсировать вам потраченное время. Как и обещал в своем первом письме, я оплачу вам все дорожные издержки. Вы происходите из состоятельной семьи, но мой опыт доказывает, что деньги не бывают лишними даже для богатых. В этом кожаном кошельке — значительная сумма в старинных золотых монетах: кронах, талерах, пистолях и так далее. В подлинности этих монет можете не сомневаться. Будьте осторожны, продавая их, делайте это постепенно и не обращайтесь несколько раз к одному и тому же скупщику. Так вы сможете получить хорошую цену и не возбудить подозрений.

Но, полагаю, мне следует дать вам убедительные доказательства того, что я действительно тот, за кого себя выдаю. Представители человеческого рода, вне зависимости от того, верят ли они в существование таких, как я, называют нас вампирами, а также Носферату — немертвыми или же монстрами. Подобные клички кажутся мне унизительными. Реши я избрать название для представителей своего племени, пожалуй, остановился бы на определении homo superior. Как я уже вам сказал, человеческое тщеславие мне отнюдь не чуждо. Но так или иначе, термины, которые я перечислил, имеют столь широкое хождение, что мне придется их употреблять.

Я предоставлю вам разрозненные свидетельства, которые, надеюсь, сложатся в единую картину. Свет здесь неяркий, но, полагаю, вы заметили, как бледна моя кожа. Уверяю вас, я не преступник, только что вышедший из заключения, каковым вы, возможно, меня сочли. Моя бледность совсем иного рода, нежели тюремная.

Прошу вас, коснитесь моей руки. Вижу, вы испуганы. Не ожидали, что моя рука так холодна? Так не похожа на ваши шелковистые ручки, согретые током живой крови? Обратите внимание: мои ладони поросли жесткими черными волосами. У людей, даже самых волосатых, растительность на ладонях отсутствует.

Как вы, вероятно, заметили, в моем доме нет зеркал. Догадываюсь, что ныне мои усы, равно как и мою шевелюру, посеребрила, а может быть, и убелила седина. Вы киваете, значит, я прав. По-вашему, это признак старения? Или же, учитывая мое затянувшееся одиночество, признак долгого воздержания? Нет, я не предлагаю вам рассматривать седину в качестве веского доказательства. Волосы служат прикрытием для другого, более очевидного признака. Смотрите, я отбрасываю длинные пряди с висков. Видите, как заострены мои уши?

Теперь я подниму верхнюю губу, дабы вы могли убедиться, что мои зубы намного длиннее и острее, чем у обычных представителей человеческого рода. Да-да, я понимаю ваши сомнения. Зубы могут быть фальшивыми. Одержимый собственными причудливыми фантазиями, я мог прибегнуть к искусству дантистов. Но поверьте, в этом не было необходимости. Потрогайте эту каминную решетку. Чувствуете, какая она прочная? Как вы думаете, много найдется людей, способных с легкостью согнуть ее, как это только что сделал я? А теперь — два последних свидетельства, которые должны убедить вас в том, что я отнюдь не склонен к мистификациям. Идите сюда и встаньте около камина рядом со мной.

Вне всякого сомнения, в световом круге, отбрасываемом пламенем, вы видите свою собственную тень. Спрашивается, где моя? Ее нет. Судя по вашему удивленному взгляду, вы впервые встречаетесь с подобным явлением. Не сомневаюсь, в вашей сумке — то есть, простите, ридикюле — отыщется маленькое зеркальце, с которым не расстается ни одна женщина. Держите его напротив моего лица. Где оно, мое отражение?

Надеюсь, теперь у вас исчезли всякие сомнения на мой счет. Я вижу это по вашим глазам, чувствую по изменению вашей ауры. Сейчас главным чувством, охватившим вас, является страх. Но я ощущаю: под страхом скрывается готовность пуститься в авантюру, которую я всей душой приветствую. Отрадно сознавать, что я сделал правильный выбор.