Я думал, что все в порядке до тех пор, пока не почувствовал ужасающий голод. И тогда понял — все изменилось. Таков урок. Но я счастлив, что десять лет смог скрывать это от тебя.

Долго.

У меня появилась привычка в одиночку прогуливаться по вечерам. Я стал вести здоровый образ жизни, ходить в спортзал. Может быть, это и помогло мне так долго скрывать происходящее. Первое время ты ничего не замечала, а втайне наверняка даже гордилась, что муж в такой хорошей форме.

Но через несколько лет гордость сменилась любопытством. Дети стали как-то странно смотреть на меня, а ты, хоть и не очень часто, может, даже неосознанно, стала делать замечания, как твое тело со временем изменилось по сравнению с моим. Думаю, дети тоже это заметили.

Мэдди всегда была папиной дочкой. Ты сама так говорила. Но я не думаю, что и ее все во мне устраивало. Да и вы с Ричардом стали как-то особенно вежливы со мной в последнее время. Так, словно я сделал что-то такое, о чем все уже успели забыть. Но это что-то отгородило меня от вас. Вы словно почувствовали что-то, чего не понимаете и не можете объяснить.

Ты бы постаралась найти компромисс. Но это не привело бы ни к чему хорошему. Я знаю, что вы меня любите, что и вам, и мне будет нелегко. Но так должно быть. Я не скажу, куда иду. Это точно не будет одним из тех мест, где мы проводили отпуск: слишком много воспоминаний, а они мешают.

Через какое-то время появлюсь новый я, а затем начнется новая жизнь. Оно того стоит: новые места, новые вещи, новые люди. Они не будут такими, как вы.

С той ночи я больше никогда не видел Ванессу. Если ты спросишь, что я чувствую, вспоминая о ней, я отвечу коротко: ненависть. И даже не за то, что она сделала со мной. Нет. Один маленький укус, замаскированный под страсть, не повод для ненависти. Той ночью я совершил маленькую глупую ошибку, которая бы испортила наши отношения, узнай ты о ней. Но это была человеческая ошибка, ее мог совершить каждый.

Я сожалею лишь о том, что в ту ночь, когда совершил свою последнюю человеческую ошибку, я еще был твоим мужем. Я жалею о том, что изменил женщине, которую действительно любил, с той, которая не имела для меня никакого значения и которая сделала это лишь потому, что она была…

Я же знал, что у нее наверняка кто-то есть, но не предполагал, кем он окажется.

Могу ли я отправить это письмо? Сейчас или позже? Вряд ли. Наверное, это лишь эгоистичная попытка усыпить совесть, заставить чувствовать себя спокойнее и лучше. Но я все время думаю о тебе. Я писал письмо, думая о тебе, а это значит, что все-таки писал его для тебя. Может, когда-нибудь я найду способ незаметно наблюдать за вашей жизнью и отправлю его, когда увижу, что твоей жизни приходит конец. Если, конечно, это еще будет важно для тебя и если ты все-таки захочешь узнать, что произошло.

А может, и тогда, когда ты не захочешь узнать обо всем.

Может быть, если бы я все рассказал раньше, когда между нами все было хорошо, мы смогли бы разобраться и найти какой-то выход. А сейчас слишком поздно.

Пора идти.

Однажды я вернусь. Со временем все, кто меня знал, уйдут. И тогда возвращение станет безопасным. Этот день уже запланирован. Его еще долго ждать, но я приду.

И начну подниматься вверх по Оксфорд-стрит, наблюдая, что осталось и что изменилось. Расстояние, по крайней мере, измениться не должно. Вероятно, я даже буду думать о том, что ты идешь рядом со мной и мы возвращаемся домой. Я легко замечу, что изменилось за это время. Ведь мы помним, как все было. И может быть, если я представлю все достаточно ярко, мне покажется, будто я никуда и не уходил. Но в конце концов я дойду до Фолкленд-роуд и окажусь перед нашими окнами. Я буду долго стоять, глядя на них, не зная, кто теперь там живет. И понимать одно: это не мы. Наверное, я даже закрою глаза и попытаюсь услышать твой голос, представить, что ты дома. И в моем воображении наша жизнь сложится совсем по-другому. Я надеюсь на это.

И я буду любить тебя всегда.

КОНРАД УИЛЬЯМС

Кровные линии

Конрад Уильямс — лауреат премии «Littlewood Arc» (1993) и обладатель награды, вручаемой лучшим начинающим писателям-фантастам Британии. Был он и финалистом премии лондонских писателей.

Его рассказы опубликованы во многих малотиражных изданиях и отраслевых журналах и сборниках, в числе которых «The Year's Best Horror Stories XXII», «Dark Terrors 2», «Darklands 2», «А Book of Two Halves», «Sugar Sleep», «The Science of Sadness», «Northern Stories 4», «Blue Motel: Narrow Houses Volume Three», «Cold Cuts II», «Last Rites & Resurrections», «The Third Alternative».

«Сюжет рассказа „Кровные линии“ пришел мне в голову однажды, когда моя подруга Кери была у дантиста, — объясняет автор. — Тогда я узнал, что в детстве ее верхние клыки были настолько длинными, что торчали наружу даже тогда, когда рот был закрыт. Эта история для нее. Кроме того, я хотел бы поблагодарить Кима Ньюмена за то, что он взял на себя труд снабдить меня информацией касательно различных псевдонимов графа».

В канун нового тысячелетия Дракула заключен в тюрьму особо строгого режима.

Наим только-только припарковала свою малолитражку, когда над ней уже нависла тень вооруженного охранника. Она приехала за двадцать минут до назначенного времени, а могла бы и еще раньше, если бы по дороге не сделала остановку в парке, чтобы успокоиться. Это было первое интервью, на которое согласился Салавария за все время своего заключения. Начальство впервые одобрило ее заявку, и она была так занята подготовкой вопросов, утихомириванием редактора и сведением воедино разрозненных обрывков сообщений в прессе, что даже не успела в полной мере оценить значительность этой встречи.