Ровно в час дня я подошла к комнате хозяина с подносом в руках, по которому угрожающе скользила глубокая чаша с кипящим, ароматным, смешанным с кровью, пряным фаршем, мне даже удалось найти и помыть десертную ложку. Толкнув дверь коленом правой ноги и едва не споткнувшись о кучу хлама, лежавшего сразу у порога, я медленно прошла к столу, за которым сидел седовласый мужчина. Лицо его озарила искренняя улыбка, когда он увидел меня с подносом в руках, и, как только я поставила на стол перед ним глубокую чашу, он в нетерпении схватил ложку и начал поглощать малосъедобную массу.

Отталкивающее зрелище сопровождалось ужасными звуками. Он хлюпал и причмокивал губами, а все то, что не достигало цели, скатывалось вниз по его подбородку, оставляя темные следы. Когда чаша была уже наполовину пуста, он остановился перевести дух и выразил свое искреннее восхищение:

— Самое вкусное блюдо, которое я когда-либо пробовал, мисс Бенфилд. Вы талантливы… очень талантливы. Приготовьте мне на ужин то же самое, и не сомневаюсь, мы отлично поладим. Я узнал по вашему запаху, что наши с вами цели совпадают.

Я важно ответила:

— Бесконечно рада, что вы остались довольны, сэр, — и вышла из комнаты.

Я не поняла, что он имел виду, говоря про запах, и расценила его замечание как оскорбление.

Выполнив все требования моего нового хозяина, я задумалась над тем, что волновало меня саму. Тщательным образом исследовав дом, от чердака до подвала, я пришла к неутешительным выводам, полностью подтверждавшим мое первоначальное мнение, — пренебрежительное отношение привело к разорению и запустению, но благодаря планомерной усиленной работе в течение нескольких недель возможно было превратить это место в более-менее приемлемое для жизни. Но заниматься этим сама я не хотела. Поскольку деньги не имели для хозяина большого значения, я приняла решение основательно запустить руку в этот саквояж и нанять фирму по уборке домов, одну из тех, которая приводит в порядок офисы и выставочные залы. Тем временем я начала прибирать в маленькой спальне на третьем этаже, хорошенько выбила пыль из широкой двуспальной тахты — новая, она, наверно, стоила немалых денег, — протрясла несколько стеганых красных одеял, достала и постелила розовое постельное белье, отметив по нашивке, что когда-то в далеком прошлом наволочки и простыни относили в одну широко известную прачечную.

В доме я обнаружила три ванные комнаты и выбросила — говорю вам без малейшего преувеличения — все их содержимое в окно, спокойно наблюдая, как все это приземлилось на огороженный сырой участок. Две ванны были совершенно непригодны для использования: заполненные водой на шесть дюймов, с плавающими в ней остатками обуглившихся деревяшек и хлопьями золы, они подверглись длительному неумолимому влиянию времени и коррозии, которая привела к образованию нескольких сквозных дыр. Состояние третьей было не столь плачевным, мне удалось хорошо отчистить ее и удачно закупорить замазкой, которую когда-то в избытке использовали при ремонте перил лестниц. К пяти часам я освободила от явного мусора и грязи ту часть дома, в которой планировала разместиться, и решила, что пришло время подумать о себе и своих собственных нуждах.

Я зашла в комнату к мистеру Акрудалу и с отвращением заметила, что он тщательно облизал обеденную чашу, а по его жадному вопрошающему взгляду ясно поняла — он ждал, что я предложу ему добавки.

Я сказала:

— Сэр, мне потребуются деньги. Главным образом чтобы обеспечить себя продуктами питания, а кроме того, полностью привести в порядок дом, сверху донизу.

Он склонил голову набок и долго смотрел на меня, мало чем отличаясь в тот момент от умной собаки, которая пытается понять, что ей говорит хозяин. Затем из его горла вырвались хриплые звуки, напоминающие грозное рычание:

— Привести… в… порядок… сверху… донизу?

— Да, сэр. Прошу прощения, что вынуждена сказать вам это, но дом находится в ужасном состоянии. Я хотела предложить нанять фирму по уборке домов.

— Больше двух посторонних… посторонних людей… в доме?

— Понимаете, одной мне не под силу привести в порядок весь дом, но и жить в такой грязи просто невозможно.

Он наклонился, вновь выдвинул саквояж и небрежно поставил его на стол. Углубившись в изучение содержимого, он наконец извлек из его недр пачку банкнот достоинством пятьдесят фунтов стерлингов, в которой по крайней мере было не меньше семисот фунтов. В том момент, насколько я помню, он впервые поднялся со своего места и обошел вокруг стола, сжимая в одной руке пачку денег, а другой помогая себе сохранить равновесие. Сначала мне показалось, будто что-то не так с его левой ногой. Когда он приблизился, мысль о том, что он искалечен, ужасно искалечен, с пугающей ясностью застыла в моей голове, но ничто, кроме его небольшой хромоты, не указывало на это.

Он шагнул вперед, и поток воздуха донес до меня его зловонное дыхание.

Я едва не задохнулась, почувствовав смрад гниения, будто проникший сквозь толщу кладбищенской сырой земли. Резко отшатнувшись, я ощутила, как его пальцы стальным кольцом обхватили мою левую руку, и он со всей силы дернул меня к себе, так что наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Внезапно он улыбнулся, странная чарующая улыбка обнажила красивые белые зубы, и в это мгновение я забыла о его чудаковатой внешности, зловонном дыхании и всех неясностях, касающихся его самого; вместо этого меня окатила волна невероятного волнения, причины которого я была не в силах потом объяснить. Как сквозь пелену тумана, я услышала его голос, волнующий шепот проникал в самые глубины моего сознания:

— Вы можете делать в доме… все, что пожелаете… дом полностью в вашем распоряжении… но никогда… никогда… не позволяйте посторонним… переступать мой порог. — Он улыбнулся еще шире, но я была настолько очарована им в тот момент, что даже не обратила внимания на длинные выступающие клыки. — Надеюсь, вы меня поняли. Если работы по дому слишком много… оставьте все как есть. Вы можете заниматься только приготовлением ваших восхитительных и ароматных блюд, большего я от вас не требую.

Он отпустил меня, резко вложив деньги мне в руку, и, вернувшись за стол, углубился в чтение какого-то старого документа.