Как только грузовики остановились, женщин — а их было не меньше семидесяти пяти — восьмидесяти в каждом кузове — погнали к открытому проходу, ведущему куда-то в подвал.

Женщины стенали и плакали.

Он наблюдал за тем, как грузовики закончили разгружаться, несколько человек плотно закрыли вход в подвал и засыпали в трубы, ведущие под землю, ядовитые кристаллы. Раздались крики и вопли, стоны и проклятия, но вскоре голоса стихли и все было кончено. Через несколько минут двери открылись, и люди в противогазах начали выносить тела и грузить их в машины для отправки в крематорий.

Подобно всем представителям его круга, он знал о немецких концентрационных лагерях, сокращенно — концлагерях. Но общеизвестным считалось, что это были трудовые лагеря, в которых содержали евреев и других представителей «низшей расы» до момента их переселения. Теперь же, узнав истинное положение дел, он был вне себя от ярости. Возможно ли было так безрассудно тратить самый бесценный ресурс в мире, бесполезно проливать человеческую кровь… Он положит этому конец, заставит их испытать на себе княжеский гнев.

Ступив на промерзшую землю, он приблизься к первому человеку в форме, которого заметил.

— Кто ваш начальник? — спросил он на хорошем немецком.

Офицер выхватил пистолет, но, оказавшись во власти гипнотического взгляда вампира, только указал им в сторону.

— Гауптштурмфюрер, — пробормотал он.

Князь повернулся в указанном направлении и увидел строения, недавно возведенные около одного из самым больших крематориев. Внутри мерцали огни, около зданий сновали неясные фигурки людей.

Обернувшись туманной дымкой, он переместился к ближайшему входу, незаметно миновав нескольких солдат. Двигаясь вниз по проходу, ведомый всевозрастающим гулом голосов, он приблизился к внутренней двери, из-за которой на него пахнуло смесью моющей жидкости и формальдегида.

Внутри находились четверо мужчин. Комната представляла собой некую лабораторию, оснащенную раковинами и застекленными шкафами, мерцающими хромированными столами и тележками с инструментами из нержавеющей стали. Трое были одеты в белые медицинские халаты, на четвертом красовался длинный черный кожаный плащ и черное кепи офицера войск СС. Он курил, внимательно слушая доклад одного из врачей.

— …Многочисленные язвы в тонкой кишке, характерные симптомы для третьей недели тифозной лихорадки; значительно увеличена селезенка…

В общей сложности в комнате размещалось десять передвижных столов, на каждом из которых лежали трупы.

Пять пар близнецов.

Только дети, не старше восьми лет.

Все тела были вскрыты для дальнейшего изучения. Глаза удалены. Вдоль одной стены располагался стенд, на котором, подобно засушенным бабочкам, были прикреплены пары человеческих глаз, аккуратно распределенные по цвету.

Офицер с сигаретой во рту закончил изучать отчет, который держал в руках, и, глядя поверх листов, одобрительно кивнул:

— Все ли в порядке с отчетом, гауптштурмфюрер?

— В полном порядке. На самом деле просто бесценные сведения. Я хочу, чтобы этих… — он жестом указал на близнецов, тела которых лежали на ближайших столах, — аккуратно упаковали и отправили в Институт кайзера Вильгельма в Берлин. С пометкой на ящиках: «Военные материалы — срочно». Вы меня понят?

Мужчины в белых халатах переглянулись, и главный из них ответил:

— Да. А что делать с остальными?.

Человек в кожаном плаще раздраженно пробормотал:

— Избавьтесь от них, — и продолжал пристально смотреть на тела близнецов, в нетерпении переступая с ноги на ногу.

Врачи в испачканных кровью халатах замерли в нервном ожидании.

Туман в углу начал постепенно рассеиваться.

Безумие.

То, что здесь происходило, было безумно, порочно и противоестественно. Полностью отдавшись охватившим его чувствам, князь начал действовать. В мгновение ока обретя свои формы, он ринулся вперед сквозь столпившихся людей, с легкостью расшвыривая их в стороны. Офицер в плаще выхватил пистолет и выстрелил в него, но вместо выбранной цели попал в одного из врачей. Князь едва ли это заметил, полностью сконцентрировав свое внимание на том человеке, который передал офицеру отчет.