— Володя, пожалуйста…

Самки тянутся к альфе в момент опасности. Это инстинкт, противно от того, как легко ломаются эти людишки. Сегодня она готова раздвинуть ноги перед первым встречным, лишь бы выжить. Вчера она улыбалась Саше, смеялась над его шутками, давала надежду.

Я резко дёрнул рукой. Её пальцы разжались, не удержались. Катя пошатнулась назад, поймала равновесие.

— Володя… — она облизнула губы, — Хочешь сейчас, пока ещё есть время?

Не знаю, может, в её голове это должно было выглядеть сексуально или соблазнительно. Но вышло жалко и отчаянно.

— Нет, — покачал головой.

— Прошу! — она бросилась ко мне снова.

Руки вытянула вперёд, пыталась схватить за форму.

Отошёл в сторону. Её руки сомкнулись на пустоте.

— Умоляю! — речь сорвалась на крик.

Она упала на колени, прямо в грязь, прямо в лужу. Вода брызнула во все стороны, забрызгала её лицо, обмундирование.

Сложила руки перед собой, как в молитве:

— Я буду хорошей! Обещаю! Я всё сделаю! Всё, что скажешь!

Несколько прохожих остановились. Я посмотрел на неё сверху вниз.

— Пошла вон, — спокойно сказал.

— Но я… — она осеклась.

Наткнулась на мой взгляд и замолчала.

— Я сказал… вон, — повторил медленно, чеканя каждое слово, — Ищи другого защитника.

Катя замерла, потом медленно поднялась. Грязь стекала с колен, оставляя тёмные пятна на форме. Заплакала, слёзы смешались с дождевой водой, потекли по щекам.

Странные существа, эти людишки. Я же сказал ей. Что она не в моём вкусе, что я не герой, которых они так любят в своих сказках. Но видимо, до муравьёв не доходят их же слова. Те самые слова, которыми они так любят пользоваться. Мои действия служат только одной цели — мне. И если кто-то встаёт на пути — я сметаю его.

Я толкнул остолбеневшего Сашу в спину. Он дёрнулся, очнулся, посмотрел на меня непонимающе.

— Пошли, — бросил коротко.

Толкнул его ещё раз, направляя к входу в здание. Саша зашагал механически: одна нога, вторая. Включился автопилот. Мы дошли до двери. Я открыл её, затолкал Сашу внутрь.

Катя попыталась войти следом. Я захлопнул дверь прямо перед её носом. Щёлкнул замок. Тишина. Снаружи донёсся всхлип, потом топот ног. Она убежала.

Саша стоял посреди комнаты неподвижно, как статуя, и смотрел на дверь. На ту самую дверь, за которой только что разрушились его влажные мечты о любви, о будущем, о семье.

— Она… — пробормотал он наконец, — Я думал…

Речь оборвалась, он замолчал, сглотнул и попробовал снова:

— Я думал, что она… что мы… — ещё одна пауза, — А она… Дешёвка. Продажная девка. Готова была прямо сейчас раздвинуть ноги.

Саша медленно повернулся ко мне. Лицо перекошено. Глаза красные, не от слёз — от злости или от боли, или от того и другого вместе.

— Как? — спросил он тихо, — Почему я не понял этого сразу? Дурак. Какой же я дурак!

Я прошёл мимо него, плюхнулся на кровать. Пружины скрипнули под весом. Откинулся на спину, руки за голову.

— Чётко, коротко и по существу! — сказал, глядя в потолок, — Забудь про бабу. Сейчас о твоей шкуре думать надо.

Он замолчал, просто продолжил пялиться на дверь. Словно ждал, что Катя вернётся, постучит, попросит прощения, скажет, что это была ошибка.

Наивные муравьи… Я встал, подошёл к Саше, положил руки ему на плечи и тряхнул. Он дёрнулся, моргнул, посмотрел на меня.

— Очнись! — приказал жёстко, — Хватит сопли жевать, рассказывай.

Встряска помогла, Саша выдохнул, замотал головой, разгоняя туман в мозгу, попытался сфокусироваться. Реакция была заторможенной. Что-то произошло, и он посмотрел на меня. В его глазах я увидел бездну отчаяния.

— Ты не понимаешь… — прошептал он.

Тон тихий, надломленный, почти детский.

— Принц хочет засветиться перед папашей. Все знают, что у них высокая конкуренция между наследниками на престол.

Он сделал паузу, облизнул губы, продолжил:

— Император недоволен ситуацией в стране. Аномалий всё больше. Потери растут. Территории сокращаются. Народ паникует. Ему нужна победа. Яркая. Громкая. Чтобы вернуть веру.

Саша прошёл к окну, посмотрел в темноту.

— И этот… мальчишка, — речь наполнилась горечью, — прибыл сюда, чтобы устроить «Великую Охоту». Показать папе, какой он молодец. Какой герой. Какой достойный наследник.

Он повернулся ко мне.

— Только героем будет он. А мы… Мы просто расходный материал.

— И что? — я пожал плечами, садясь обратно на кровать, — Поохотимся, убьём гигантов. Не первый раз.

— Мы не будем охотниками, Володя! — Саша повысил тон, почти закричал, — Мы — наживка!

Он сжал кулаки.

— Все сотрудники СКА. Все курсанты. Даже обслуга! Повара, медики, уборщики — всех! И ещё десять корпусов аномальщиков! Тысячи людей! Мы все отправимся к аномалиям.

Саша подошёл ближе, наклонился ко мне, заглянул в глаза, проверяя — дошло ли до меня.