Сумма на чеке клерка несказанно воодушевила. Он в секунду оформил перевод средств и некоторые другие бумаги, запрошенные клиентом. И глядел ему вслед до тех пор, пока тот не вышел на улицу. А Терентьев, завершив дела финансовые, отправился в оружейную лавку к мастеру Вострякову.

Оружейник, казалось, как раз Ивана и ждал. Встретил со всем почтением, поклонился чуть ниже, чем положено кланяться простому помещику.

— Добро пожаловать, Иван Силантьевич. Рад видеть вас в своей лавке. Поведайте, хорошо ли сработали те болты, что я вчера вам изладил.

— Что, Степан Потапович, слухи вперёд меня долетели? — усмехнулся Терентьев.

— А как иначе, Иван Силантьевич, — ответно усмехнулся Востряков. — Если наш скупщик среди бела дня вдруг подскочил, как оглашенный, да с выпученными глазами в сторону вашей пасеки грузовик погнал, стало быть, очередная битва с монстрами была. Стало быть, вчера вы неспроста себе оружие да хитрые болты к нему взяли. А раз следом за одним грузовиком ещё два в ту же сторону помчались, значит, битва большим успехом окончилась. Ну а коли трофеев столько, что на три грузовика хватило, те болты наверняка в дело пошли.

Пришел черёд усмехаться Терентьеву:

— Неплохо вы разложили, Степан Потапович. Всё чётко, как в армии. Но вы ведь понимаете, что любопытство — дело такое, может быть и взаимным. Мне, например, очень захотелось узнать истинную причину вашего интереса.

Востряков на этот раз усмехаться не стал. Напротив, посерьёзнел:

— Причина самая что ни на есть простая: стрелки ваши, Иван Силантьевич. Не у каждого графа бирюзовой стали на пять стрелок найдётся. А что касается орихалка, то и не у каждого князя хоть малый слиток лежит в сокровищнице. Впрочем, у нашего-то наверняка лежит, и не один. И вот приходит обычный помещик и выкладывает на прилавок металл ценой в изрядный кусок земли. Стало быть, есть у него либо потайное место с металлом, либо секрет, как его добыть.

Терентьев тоже посерьёзнел. Шагнул к двери, задвинул засов, табличку перевернул — пусть будет закрыто.

— А теперь давайте начистоту, Степан Потапович. Это ваш личный интерес или некто попросил вас поинтересоваться?

— Интересуются вами многие, Иван Силантьевич. И ко мне приходили вчера, интересовались моим впечатлением о нашей встрече. Но что касается металла, интерес исключительно мой. И раз уж пошел у нас такой разговор, я со своей стороны все резоны выложу. А вы уже смотрите. Говорят, ведуны ложь распознавать умеют, стало быть, мне даже пытаться соврать нет смысла.

Про Иваново ведунство слухи давно уже расползлись по уезду, так что егерь лишь чуть брови сдвинул, показывая своё отношение к сплетникам. Но перебивать Вострякова не стал, только к огоньку повнимательней прислушиваться начал.

— Уезд наш, — начал оружейник, — глухой и ничем не примечательный. Разве что мёд у нас в столицу покупали, да вот ещё Аномалия. Но и мёд и Аномалия имеются не только у нас. И тут появляетесь вы. Молодой парень, князю послужить успевший, но с контузией и многого не помнящий.

Иван кивнул: про контузию свою он сам всем направо-налево рассказывал. Да у него и справка имеется, если что.

— Это всем понятно, и никаких вопросов не вызывает. А потом, — развивал свою мысль Востряков, — начинаются чудеса. Обычный помещик в одиночку монстров крошит направо-налево, чудесный мёд на продажу выставляет, в банк день-через день ходит. Пришел со службы в одной лишь форме, а через пару недель уже на машине разъезжает. Князь этим помещиком заинтересовался. Не сам, понятно, с чьей-то подачи, но всё-таки. Столичные гости наезживают к тому помещику, а теперь он и сам в столицу собрался, в Академии учиться.

Оружейник прервался, откашлялся, прочищая пересохшее горло. Предложил:

— Не желаете чайку, Иван Силантьевич? Не часто мне постольку говорить приходится.

Терентьев кивнул:

— Не откажусь.

— Марфа! — крикнул Востряков куда-то вглубь лавки. — Сообрази чаю на двоих, да поживей.

— Сей момент! — откликнулся из той глубины женский голос.

И впрямь: откуда ни возьмись, выскочила дородная матрона, поверх прилавка скатёрку закинула и давай метать: пироги, плюшки, варенье, колотый сахар, масло коровье свеженькое, заварничек под купеческой куклой, а под конец двумя руками притащила большой пузатый чайник и с натугой взгромоздила его во главе всего изобилия. Окинула взглядом натюрморт, убеждаясь, что ничего не забыла, и скрылась в той глубине лавки, откуда недавно вынырнула.

— Вам покрепче, Иван Силантьевич? — поинтересовался хозяин.

— Да, — кивнул Иван. — Люблю, знаете, когда чувствуется у чая и вкус, и аромат.

Востряков щедро, чуть нена полчашки, плеснул заварки, доверху долил кипятком и пододвинул гостю:

— Угощайтесь.

Иван принял чашку, принюхался:

— С мятой и малиновым листом.

Отпил глоток и потянулся к булкам.

— В точку! — улыбнулся мастер.

Налил себе, отхлебнул глоток-другой.

— Вы пейте, а я продолжу мысли свои излагать.